По праву вражды и истинности

Именно это правильно.

Харис посмотрел на меня так, словно я была ребенком, говорящим по-настоящему несуразную глупость. Но, тем не менее, он произнес:

— Можешь считать меня сокрушенным истинностью. Но, если я и сожалею о чем-то, так лишь о том, что этого не произошло раньше.

— Я ей проигрывать не собираюсь. Надеюсь, что ты понимаешь, что эти слова — мой отказ тебе, — я пожала плечами. — Я лучше сдохну, чем восприму истинность с тобой. Понимаешь? Я сильнее тебя.

— Как скажешь, — Тайлер даже это произнес как-то странно.

— Конечно. Это проклятье. И, Харис, вот ты сейчас говоришь, что хочешь, чтобы я была твоей омегой. Я промолчу о том, что это априори невозможно, так как я Олсен. Но ведь ты женат. Как там поживает твоя обожаемая Шейла? Не думаешь ли ты, что разобьешь на части свою жену изменами за ее спиной?

28

Я опустила уголки губ. Делая вдох, попыталась успокоиться, но умом понимала, что даже при самом огромном желании это невозможно.

Тайлер затронул тему, которая когтями раздирала мысли.

— И, вообще, Харис, неужели ты считаешь меня такой идиоткой?— спросила, иронично смотря на альфу. — Ты женат и закон таков, что развестись ты не можешь. Что же в таком случае ты мне предлагаешь? Место любовницы?

— Я уже озвучил, каковы мои намерения насчет тебя, — мрачно ответил Харис. И уже теперь он смотрел на меня так, что я ощущала явное давление. Оно буквально пропитывало воздух.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я была твоей омегой. А статус то какой?

Повернув голову, я посмотрела вправо. На сад перед домом, но все же, краем глаза, так же взглянула на озеро. От него у меня по коже бежали мурашки. Место моей ошибки. Личного ада.

— Я сейчас даже не буду говорить о том, что любые взаимоотношения между нами невозможны, — я продолжила. — Но, предположим, чисто теоретически…Что ты хочешь мне предложить? Быть любовницей? Второй женой? Как думаешь, Шейла не будет ревновать? Или ты выгонишь ее из дома, когда я этого пожелаю?

— Шейла тебя не касается никоим образом, — Тайлер положил ладони в карманы брюк и лениво пошел в мою сторону.

Его слова не просто ударили. Они раскаленным ножом вонзились прямо в грудь. Пробивая насквозь.