По праву вражды и истинности

Чувствуя на кончиках пальцев кровь.

Перед глазами все плыло обрывками. Я уже не понимала, что происходит. Кажется, моя охрана попыталась спасти меня, но в них выстрелили мощными транквилизаторами. Харис явно подготовился.

Я вновь била его и царапала. Сильно. Желая причинить как можно больше боли, но в противовес этому чувствуя то, что он держал меня в своих руках очень бережно. Даже осторожно, но вообще не позволяя вырваться.

— Сейчас тебе станет легче, — сказал Тайлер, вынося меня за пределы территории Олсенов. Дыра в барьере тут же закрылась и я бы не сказала, что мне тут же стало легче, но, тем не менее, эмоции все же немного притупились.

— Ты пожалеешь, — произнесла, тяжело дыша. Сжимая ладони в кулаки и вновь ими изо всех стуча по торсу Хариса. – Что ты натворил? Ты хоть понимаешь, что теперь будет?

— Мне все равно.

Поднимая взгляд, я увидела, что заход на нашу территорию Тайлеру не дался легко. Он его не убил, но явно было что-то около этого. Возможно, если бы Харис пробыл там на несколько секунд дольше, его сердце разорвалось бы на части.

"А так, у него кожа посерела и под ней выступили черные вены. И из уголка правого глаза тонкой струйкой потекла кровь. Выглядел он еще более жутко.

— Если ты сейчас отпустишь меня, может быть на твой проступок можно будет закрыть глаза, — я произнесла это судорожно, кидая лихорадочный взгляд в сторону территории Олсенов. Мы уже были примерно в десяти метрах от нее. – Или все, как минимум, обойдется малой кровью.

Вместо ответа, Харис открыл дверцу своей машины и усадил меня на переднее пассажирское сиденье. Когда он закрыл дверцу, я тут же дернула за ручку, но, черт раздери, она не поддалась. Машина с моей стороны была заблокирована.

Когда же я потянулась к другой дверце, она открылась и Тайлер сел за руль.

— Я даю тебе последний шанс отпустить меня, — произнесла, сжимая ладони в кулаки с такой силой, что руки заболели.

— Я этого не сделаю, — Тайлер завел машину и уже в следующее мгновение она выехала на дорогу.

24

Мне было трудно дышать. Душило гневом и возмущением. Из-за них я будто бы вовсе рассыпалась на части. И сгорала до самых угольков.

— Харис, ты совершаешь огромную ошибку, — произнесла, вновь дергая за ручку. – Из-за тебя начнется война между двумя городами. Немедленно отпусти меня. Не переходи черту больше, чем ты это уже сделал.

Харис ничего не ответил. И на его стальном, непроницаемом лице не скользнуло ни одной эмоции.