По праву сильного (СИ)

Долго верчу в руках последний элемент дресс-кода, присланный мне тогда Денисом. Пробка вызывает у меня трепет, сама все же я не решаюсь, но бархатный мешочек с ней внутри забрасываю в сумочку. Все должно быть по-честному. Увиливать не буду.

Платье выбрано максимально глухое, в нем я произвожу впечатление синего чулка, застегнутого на все пуговицы, зато оно расстегивается в одно движение.

Последнее, что я делаю после того, как ровно в семь раздается звонок от Гордеева, и я слышу его сухое «Выходи», это вскрываю Лешкину заначку коньяка и хлопаю рюмку.

Фу. Ну и гадость! Ничего не понимаю в коньяке. Как люди это пьют вообще?

Ну все, Ксюша. Пора.

Тело в дело.

Накинув пальто и вжикнув молниями ботильонов, по привычке перед выходом смотрю на себя в зеркало.

Мы же когда смотрим на себя, себя-то и не видим. Так, беглый взгляд все ли в порядке с одеждой, не размазалась ли тушь, не кричащая ли помада.

Только детали. Мы не чувствуем самих себя в этом отражении.

Расшатанная стрессами последнего времени психика, именно сейчас требует от меня замедлиться.

Автоматическим жестом тянусь к пузатому флакону духов.

Даже тут автоматика. Никакой осознанности.

У меня ведь три пузырька с парфюмом, мне нравятся все. Я выбирала каждый из них под настроение и погоду. И что? Я пользуюсь одним и тем же. Просто потому что привыкла брать тот, что ближе. Стоит удобнее.

Мы все рано или поздно привыкаем брать то, что ближе и удобнее, а не то, что лучше подходит.

Телефон в кармане пальто снова заливается.

Кажется, у кого-то кончается терпение. Ничего. Пять минут подождет. У него вся ночь впереди. Последняя.

Я разглядываю себя в зеркало, стараясь посмотреть как бы со стороны.

Если бы кто-то попросил меня описать себя, это было бы что-то вроде: «Двадцатидвухлетняя девушка среднего роста, со светлыми волосами, симпатичная, миленькая, худощавая».

Чувствуется в этом описании что-то средненькое, да?

Изо дня в день мы все усредняем и в итоге боремся тоже за что-то средненькое.

Мама выглядывает их кухни, вытирая руки вафельным полотенцем в снежинках.

– Ксюш, ты надолго? Ужинать не будешь?

– Нет, мам. Я скорее всего с ночёвкой останусь, – дипломатично обхожу я тему, у кого я собираюсь ночевать.

А маме и в голову не приходит, что я еду, будем называть вещи своими именами, заниматься сексом. Да еще и с Гордеевым.