По праву сильного (СИ)

– А, – подаю я голос, зло раздирая уложенные лаком волосы расческой.

– Я который день забываю спросить, посмотри, не знаешь, кто это?

Плетусь смотреть.

Мама указывает на автоответчик, у нас телефон с определителем. Очень удобно.

В списке неотвеченных несколько раз повторяется один и тот же номер. Мама нажимает на воспроизведение, а там молчание. И таких звонков последние три дня несколько. И даже четыре из них приходятся на то время, которое я провела с Гордеевым.

У меня холодок пробегает по коже.

Он же сказал, что от нас отстанут.

Глава 18

– Нет, не знаю… – сглатываю я вязкую слюну.

Наверняка, это те люди. Как же так? Ящер обещал, что они больше не побеспокоят!

– Значит, извращенец какой-то, – морщится мама. – Я думала, прошли те времена, когда звонили эти грязные онанисты. Фу.

– Да, похоже, ты права, – соглашаюсь я с ней, но сама так не думаю. Паника опять меня захлестывает. Неужели все бесполезно, и на них нет управы?

– Ладно, я спать. Глаза слипаются. Тебя утром будить?

– Нет, встреча с научруком у меня на следующей неделе, – качаю я головой, не в силах сосредоточиться на чем-то кроме этих звонков.

Вернувшись в свою комнату, я беспокойно нарезаю круги.

Странные пугающие звонки.

Странные, потому что на том конце молчат. Те гады, начали бы запугивать. Или не угрожают на автоответчик, чтоб доказательств угроз не было?

Пометавшись немного, я решаюсь написать Гордееву.

«Мне домой названивают и молчат, последний звонок был пару часов назад, мне страшно», – набираю я и отправляю, пока не передумала.

Не проходит и минуты, как мой телефон звонит. Хватаюсь сразу, потому что рингтон у меня громкий, а уже поздновато. Мама, наверно, уже легла.

– Алло, – громко шепчу я в трубку.

– Что за звонки? – грозно спрашивает меня Ящер.

– Я не знаю, но кроме тех, из-за кого, я пришла к в... к тебе, некому в трубку молчать.

Гордеев вздыхает.

– Номер можешь прислать?

– Да, сейчас сделаю.

– Жду, – и отключается.

Рысью на цыпочках щемлюсь к домашнему телефону, фотаю номер с определителя и отправляю Гордееву.

И оказываюсь права.

– Тебе что-нибудь говорит имя Николаева Мария Алексеевна? – без вступления начинает Гордеев сурово.

А на заднем фоне раздается женский голос:

– Деня, тебе еще пирожки погреть? С вареньем?

– Мам! Нет, я уже сам весь как пирожок! – рявкает в ответ Ящер.

Я закусываю щеку, чтобы не захихикать.