По праву сильного (СИ)

Все, кому не лень, тягают.

В подтверждение золотозубый с наслаждением дергает за волосы.

Я визжу, потому что это больно и потому что это страшно.

– Что? Уже не такая смелая? – сипит ублюдок мне на ухо, обдавая зловонным дыханием. От него отвратительно несет мокрой пепельницей, чесночной колбасой и давно нечищенными зубами. – Заткнись, сука!

– Пожалуйста, не трогайте меня! – скулю, когда ко мне подходит тот со шрамом.

Он дёргает за пояс пальто, и у меня вырывается ещё один крик ужаса.

– Заткнись, шмара! Ненавижу таких, как ты! Дерьма в жизни не ела, поэтому и на других как на дерьмо смотришь, – выплёскивает он на меня свою ненависть.

И отвешивает мне оплеуху, потому что я не могу остановиться и подвываю от страха, а золотозубый меня встряхивает.

– Отпустите…

– Что, девонька, страшно? – ласково спрашивает третий с гаденькой ухмылкой. – Отпустим, уму-разуму научим и отпустим.

– Не трогайте меня, – молю я.

Бандит со шрамом, показывая, что никого не волнуют мои просьбы, запускает пятерню за полу распахнувшегося пальто и больно сжимает мне грудь.

– Ты нарываешься, тебе сказали закрыть рот. Ещё немного, и кроме основного долга будешь отрабатывать проценты, – он мерзко ухмыляется. – Натурой. Есть у нас местечки для таких, как ты. Ваша блядская натура там расцветает, и вы, мрази, сразу забываете, как смотреть на других сверху вниз. На стёртых коленках-то оно не сподручно.

Господи, не дай ему сделать со мной что-то!

– Я б тебя и сейчас, девонька, повоспитывал, – третий одобрительно смотрит, как урод со шрамом меня лапает.

И все трое паскудно ржут, а женоненавистник продолжает больно тискать мою грудь.

– Дойки зачёт! – рекламирует он. – Ремешком бы пройтись.

Я закусываю губу, когда он выкручивает сосок, и в этот момент Арлекин снова отвешивает мне пощёчину.

– Поняла, сука, что тебя ждёт? – спрашивает золотозубый, снова натягивая шарф.

Господи, за что? Что я сделала не так в жизни?

– Не слышу: поняла?

– Девонька, – издевательски подсказывает третий. – Если сказать трудно, ты кивни.

Я киваю, от чего шарф ещё сильнее впивается в горло.

У меня перед глазами расцветают круги.

– Вот и чудно, отпускай ее, Ружье, – и тот толкает меня вперёд на Арлекина.