По дороге на Оюту. Наперегонки со временем

- Ты самый лучший мужчина во всей вселенной. Лучший.

- Я твой мужчина, Криста!

- Да, мой. Мой!

Мой слух уловил его выдох. Сжав сильнее, он ласкал моё тело. Сверху на нас обрушивались потоком еле тёплые струи воды. Но теперь мне было жарко.

Очень жарко.

Хватаясь за его плечи, я наслаждалась этой бешеной близостью, мои пятки упирались в мокрую ткань его штанов, оттягивая её. Но при этом я была уверенна, что мой миранец не переступит черту. Он услышит ""нет"".

Не знаю, откуда была такая железная уверенность. Но я не сомневалась в нём.

Сжав мои бёдра Сунир замер.

- Я не могу, - прошептал он, - видеть тебя каждый день в этих полотенчиках, маечках и просыпаться с жутким стояком в штанах.

- Сунир.

- Доверься мне.

Чего скрывать, я просто пылала от желания познать этого мужчину, ощутить его в себе и стать, наконец, женщиной.

Его женщиной.

- Да, - выдохнула я одно единственное слово.

Он более ничего не спрашивал. Сжав мои бёдра, яростно накинулся на моё тело, словно обезумев. Я ощущала его губы на шее, плечах, груди.

- Моя девочка, - прошептал он, - ты самое чистое, что есть в моей жизни.

Он качнулся и слегка толкнулся. Закрыв глаза, я схватилась за его плечи и откинулась на стенку душевой.

Удар ещё один.

Поймав ритм, я танцевала с моим миранцем древний танец любви и страсти. Он доводил меня до вершины блаженства и, словно дразнясь, отступал. Я неистовствовала, сжимала бёдрами его талию и просто требовала чего-то неведомого.

Я хотела, только не понимала чего.

- Скажи, что любишь, - хрипло прошептал он мне на ухо.

- Люблю, - простонала я, - хочу, сделай это, наконец.

- Что?

- Я не знаю, но мне очень надо.

Его смех заставил меня напрячься и самой начать двигать бёдрами. Он сжалился, пара ударов и мир окрасился в яркие красные пятна. Я дорвалась до того, чего мне так не хватало.

Обмякнув, я ощущала его удары, вслушивалась в скупые мужские рычащие стоны и наслаждалась тем единством, от которого так долго бегала. Вот дурная.

Миранец глухо зарычал, обхватил мои ягодицы и, толкнувшись, затих. Внутри меня волною разливалось тепло.