Пленница Зверя

Большегруз вот на стоянке гнил. Пока не пригодился.

– И нам что с этого? – друг пока не понимает вектор моих рассуждений.

– Быть может, водила что-то помнит с того времени. Не хочу свой шанс упускать. Тем более, что зацепиться больше пока не за что.

– А если это ловушка? – Бакир внимательно смотрит на меня. – Ты же не веришь в совпадения, брат? Если на убой ведут? Китаец, сам понимаешь, за что заплатят – не сболтнет. Значит, подстроили все. Знали, что за водилу зацепишься. Приедешь туда, и тебя размотают. Это плохая идея, Зверь.

– Так предложи хорошую! – внимательно смотрю на друга.

– Ты хотел отомстить Ворошилову?! Отомстил. Может, стоит вернуться домой? Асия и Булат тебя ждут. Бизнес все еще на плаву, несмотря на убытки. Жри, спи и ни о чем не парься.

– Интересная у тебя, Бакир, позиция, – размышляю я.

– Я, кстати, ее поддерживаю, – отзывается Наум. – Если, конечно, мое мнение тебя интересует.

– Хм. А не ты ли, дорогой друг, пролил реки крови, когда твоей дочурке угрожали?! – недоумевая обращаюсь к белорусу.

– С тех пор у меня паранойя. Все время кажется, что кто-то из ублюдков выжил и не оставит попыток навредить моей дочери. Не сейчас, так через пару лет. Я ее из виду не выпускаю до сих пор."

"– Я вырежу всех. В этом можете даже не сомневаться. Так что если более убедительных возражений нет – прошу не бесить.

Мы обсуждаем еще какие-то детали плана, сгребаем в кучу всю имеющуюся у нас информацию.

***

– Так что этот умник сказал тебе, детка? – моему возмущению просто нет предела.

Бакир положил глаз на то, что я приберег для себя. Сука! На пушечный выстрел больше не подпущу. Клешни отрежу, если к моему потянет.

Глаза Миланы расширяются. Она не знает, что ответить. По моему взгляду все поняла, по захвату, в какой я ее голову пленил, зажав влажные волосы между пальцев.

У меня внизу все давно готово для блядских удовольствий. Член джинсы норовит порвать, почуяв рядом недосягаемую сучку. Такую нежную, но, сука, порочную до одури. Даже в мешке этом мне башню с нее рвет.

– Говори! – свободной рукой глотку ей сжимаю, запрокидывая голову.

Вся она моя.