Нелюбимая жена

Сказать, сколько раз ты признавал вслух свою неправоту за тот год, что мы женаты? Один! Всего один раз. Когда запугал меня до смерти всего за каких-то несколько дней, что мне уже бежать от тебя хотелось!

– Ну, извини, – высокомерно заявляет этот самовлюбленный индюк.

Большего я от него, видимо, не добьюсь.

– Так будешь есть или нет?

– Буду, – буркает он и идет умываться.

Мы едим в молчании, как делали это всю последнюю неделю, после чего он уходит, а я прибираю на кухне. Надо бы позвать клининг в выходные, чтобы лично проконтролировать их работу.

Открываю холодильник и подсчитываю, что нужно купить, после чего записываю список дел в заметки на телефоне. Мою пол на кухне. Чищу ванную комнату. И успокаиваюсь.

Каждый раз, когда мне хочется поругаться с Тимуром, высказать все, что думаю, я занимаюсь домашними делами и мысленно проговариваю каждое слово. Пока моя злость и обида не улягутся достаточно, чтобы переключиться на что-то другое и перестать кипеть изнутри.

Однако, когда мы с Тимуром уже в кровати, а свет выключен, я не могу заснуть.

– О чем ты говорил с Мурадом? – спрашиваю у него. – Тогда, у Тамерлана дома.

– О делах, – отвечает он.

– Какие у вас могут быть дела?

– К чему это любопытство, Лейла? – вздыхает Тимур.

Я сажусь на постели и включаю торшер, чтобы видеть его.

– Я не хочу, чтобы обо мне болтали всякое, – говорю ему. – Повода нет, но у людей хорошо работает воображение и язык.

Муж смотрит на меня с удивлением, словно ожидал совершенно другого, а потом тяжело вздыхает и кладет руку на мою макушку, ласково трепля волосы.

– Как всегда паришься за свое честное имя, – усмехается он. – О Мураде можешь не беспокоиться. Он живет в основном в Германии. Уезжает через неделю.

– Хорошо, – сдуваюсь я, чувствуя неимоверное облегчение.

Отворачиваюсь от него и выключаю свет, но не успеваю лечь, как он обнимает меня со спины и нормальным голосом говорит долгожданное: «Прости, я был не прав».