Пари, миледи?

— Я останусь тут, — неожиданно заявил гоблин. — Посмотрю, что к чему, — неопределенно объяснил он. — А вы не задерживайтесь. Трясет уже, конечно, меньше, но лучше поторопиться.

— Идем, — сказал Рольф, и в этом коротком слове прозвучала сила.

Кристалл, в отличие от первого раза, легко лег мне в руку и даже не пытался сопротивляться. От него исходило небольшое свечение, но выглядел он совсем неопасным. И если бы я сама не видела, на что он способен, решила бы, что это обычный обломок скалы.

Когда мы добрались до Зала славы и спустились в пещеру, предки уже ждали.

— Нашла… — тихо прошелестели вышедшие из стен полупрозрачные фигуры. — Принесла…

— Среди вас есть тот, кто не завершил свое заклинание? — Спросила я их.

— Есть… Финиас… — разнеслось по пещере.

— Пусть он выйдет вперед и закончит то, что должен.

Я наблюдала за тем, как от кучки призраков отделился один и подплыл ко мне.

— Положи его на камни, — тихо прошелестел дух.

Я сделала, как он сказал, и отступила в сторону.

Рольф крепко сжал меня в объятьях."

"— Вардери веного саитас хрон, — зазвучали под сводами пещеры древние слова. — Увасам инаго, арито тон, — подняв бестелесные руки, напевно произнес призрак, и с каждым произнесенным словом его фигура и лицо менялись, наливаясь жизнью, приобретая свои истинные черты.

Я видела перед собой совсем юного воина с длинными светлыми волосами и едва пробивающимися над верхней губой усиками.

— Сартарио гоби! Аставо лаим, — все громче говорил он, и кристалл начал вибрировать, подчиняясь силе заклятия. — Астато. Ронби. Аэтон! — Почти выкрикнул воин и добавил: — Саитанэ гаро дорби!

Похоже, это были те самые последние слова заклятия. Потому что, стоило прозвучать последнему, как кристалл ярко вспыхнул и разлетелся на мельчайшие осколки, мгновенно осевшие пылью.

— Свершилось…

Мне показалось, или в голосах предков действительно прозвучали человеческие эмоции? Радость, неверие, надежда, счастье, удовлетворение…

— Ты справилась, дочь нашего рода, — с гордостью сказал мне один из призраков, и я на миг увидела его истинное лицо — суровое лицо воина, изображенного на саркофаге.

— Лорд Саймон?

— Пусть будут долги дни твоей жизни, дитя, — сказал он и протянул руку в благословляющем жесте. — И пусть рожденные тобой сыновья с гордостью носят имя Стейнов.