Перворожденный

Ты понимаешь, о чем я говорю?

Катрина безразлично пожала плечами.

— Понимаю.

— Ты не просто навлечешь на нашу семью позор, если уедешь, — подытожил отец, — ты ее уничтожишь. Мы давно не так богаты, как раньше, все, что у нас осталось, это имя. В случае твоего отказа Джошуа мы лишимся и его.

Катрину подмывало спросить, почему ей следует думать о семье, если никто из них не думает о ней, но она осеклась. Родные думали о ней, желали ей лучшей жизни, в их понимании, но они понятия не имели, что ей нужно.

— Папа, я не люблю его, — прозвучало жалко.

Она видела, как отец борется с эмоциями, старается, сдерживается, чтобы не закричать.

— Ты уже не маленькая, ты должна понимать, что любовь в выгодном браке скорее редкость, чем закономерность. Мама, конечно, была резка, назвав тебя старой девой, но она отчасти права, тебе уже давно не восемнадцать. Позже, возможно, никто не возьмет тебя замуж.

— А разве остаться одной — это проклятие? — искренне удивилась Катрина. Лучше быть одинокой, чем жить с человеком, от которого тебя воротит.

— В высшем обществе — да, — безапелляционно ответил отец, — проклятие.

— Я готова уйти, для меня не имеет значения общество. Я хочу жить по совести и только.

— Ты — Морено, — не сдавался отец.

Катрина грустно улыбнулась.

— Ты так говоришь, будто это злой рок — родиться Морено.

— Это рок, — согласился лорд Морено, — обязательства, ответственность. Разве твои сестры виноваты в том, что ты не хочешь замуж за Джошуа Холланда? Ты одна, а их двое, и у каждой мужья, дети.

Катрина молчала. Смотрела на свои сложенные на коленях руки понимала, что ее затягивает в черную воронку безысходности.

— Ты слушаешь меня?

— Да. — Она подняла голову и посмотрела на отца. — Что я должна сделать?

Губы лорда Морено тронула улыбка, но не ликующая, как могла бы предположить Катрина, а гордая за свою дочь."

"— Для начала — извиниться перед Джошуа.

— Хорошо. — Внутри было пусто.

— Затем назначить день свадьбы.

— Потом выйти замуж, — закончила она за него.

— Верно.

— Хорошо. — Катрина встала, давая понять, что отцу пора покинуть ее комнату. Лорд Морено поднялся, неуверенно поглядывая на дочь. — Папа, я не сбегу, — заверила она, — даю тебе слово. Мне нужно переодеться, чтобы предстать перед Джошуа в должном виде.

— Умница, дочка, — шире улыбнулся отец, — пойду, обрадую маму, а то она уже пьет сердечные капли.

— Иди, — пробормотала Катрина, закрывая за ним дверь.