Перворожденный

Зачаровал плащ заранее, мастерски спрятал плетение заклятия и смог позабыть о контроле той части сил, которая была видна окружающим.

Антимагические браслеты должны были блокировать дар, должны были! Они либо полностью гасили магический свет, либо оставляли видимой малую искру. В случае Нэйта браслеты не блокировали ничего, они совершенно точно вообще не имели над ним власти.

Значит, за десять лет он все-таки научился с ними бороться…

— Как ты мог? — произнесла вслух, всхлипнула против воли.

Не хотела, не хотела, чтобы этот негодяй видел, как ей больно и обидно, но сдержаться не могла.

Убрав магическое зрение, чтобы яркий нечеловеческий свет не слепил глаза, Катрина могла снова видеть Нэйтана. Он все еще стоял у решетки и смотрел на нее. Ждал. Чего?!

— Как ты мог! — выкрикнула она громко. Слезы душили. — Я тебе верила! Я спорила с королем, защищая тебя! Я…

И тогда Нэйт просто взмахнул рукой, и прутья решетки исчезли. Шагнул в коридор.

Катрина попятилась.

— Не подходи ко мне!

Нэйтан поморщился, будто над ухом пищал надоедливый комар.

— Прекрати истерику, — попросил спокойно.

Да, тут он был прав, иначе как истерикой свое состояние Катрина бы не назвала.

— Я буду кричать, — она продолжала пятиться, а он наступать. — Сейчас сюда сбежится стража.

Стража… Господи, что эта самая стража может ему противопоставить? А король? Инквизиция?

Ожидаемо, угроза Нэйтана не впечатлила.

— Не сбегутся, — возразил уверенно. — Я поставил «Кокон тишины».

И правда поставил.

— Извини. — Кажется, хоть о чем-то Нэйтан не подумал, чего-то не предусмотрел. — Отвык его контролировать, — сообщил виновато и заблокировал часть света своего дара.

Катрина убрала ладонь от лица. Нэйт говорил привычным тоном, выглядел как обычно, даже смотрел на нее как всегда — дружелюбно и одновременно с иронией.

Взмахом.

Руки.

С антимагическим браслетом на запястье."

"Катрина отступала, пока не почувствовала, что уперлась спиной в стену. Нэйтан подошел совсем близко, так близко, что расстояния между ними осталось меньше ширины ладони.

На нем была черная тонкая рубашка, не застегнутая до конца на несколько пуговиц.