Перворожденный

 — Скажите, пожалуйста, мне разрешено посетить королевскую библиотеку?

— Конечно, леди Морено, — с готовностью отозвался Филипп. — Всем гостям замка разрешено посещать библиотеку. На закрытых материалах стоит специальная защита, все остальное в открытом доступе. Вас проводить? — снова с внутренней досадой, что придется тащиться в другой конец замка.

— Нет, спасибо. Я сама найду дорогу, — не стала ему портить рабочий настрой Катрина. Она уже вытащила из его головы информацию о том, как добраться до интересующего ее места.

Филипп удивился, но у него имелось слишком много дел, и ему было абсолютно плевать, как самоуверенная гостья будет плутать в замковых коридорах.

Слуга попрощался и умчался прочь. Катрина проводила его задумчивым взглядом.

Интересно, почему с ней контактирует только он? Да и кто вообще этот человек? Личный секретарь короля? Староват, лет на пятнадцать старше его величества.

Ей бы не составило труда копнуть немного глубже и прочесть мысли Филиппа не общим фоном, а дословно — стоило лишь коснуться его.

* * *Библиотека ничего не дала, как Катрина и предполагала. Здесь было больше старинных книг, современных — не более пары десятков. С информацией о времени правления Эрика Первого, то есть последних десяти лет, всего три. В них шла речь о реформах короля, новшествах в системе сельского хозяйства, армии, налогообложения, но ни слова о Придворном маге.

Катрина уже было отчаялась, когда вдруг наткнулась на событие десятилетней давности, как раз в первый год правления Эрика. «Побоище в Элее» — обозначили историческую дату в книге. Элея — город на западе страны.

Катрина поморщила лоб, вспоминая.

Вот какую ассоциацию с именем Нэйтан упорно подсказывало ей подсознание. Конечно же, она забыла. Ей было всего пятнадцать, и все, что занимало Катрину в тот момент, так это то, что ее дар превосходил способности родственников и предков, и она всячески жаждала развить его еще больше.

В историческом труде говорилось, что вскоре после коронации Эрика Первого некто Нэйтан Фостер появился во время публичной казни преступника на главной площади Элеи и сжег заживо столпившуюся на представлении публику. Так и написано: «на представлении».