Отомщенный любовник

Он крепко подвел Джона, и теперь  пожинал плоды своих ошибок. Проклятье…

Шум и крики, раздавшиеся за закрытыми дверями кабинета, звучали так, словно на кого-то напали враги, и тело Тора, хоть и хрупкое, все же ответило на зов инстинктов – он бросился вперед и широко распахнул дверь.

Позади стола, на полу скрючился Роф. Он протягивал руки перед собой, рядом в беспорядке валялись компьютер, телефон и документы, как будто он пытался оттолкнуть их от себя как можно дальше. Рядом лежало кресло. Очки, которые король носил постоянно, сейчас были у него в руке, глаза смотрели в пространство.

– Мой господин…

– Свет горит? – Роф тяжело дышал. – Горит ли этот чертов свет?

Тор метнулся к нему и схватил за руку.

– Падает из коридора, да. И еще огонь в камине. Что…"

"Мощное тело Рофа затрясло так сильно, что Тору пришлось его удерживать. Что требовало больше сил, чем у него было. Черт, они оба упадут, если им сейчас же кто-нибудь не поможет. Прижимая губы к передним зубам, он засвистел громко и долго, а затем снова попытался удержать короля.

Рейдж и Лэсситер первыми ворвались в кабинет.

– Что, черт возьми…

– Включите свет, – снова закричал Роф. – Кто-нибудь, включите этот гребаный свет!

***

Лэш сидел на кухне, напротив гранитной столешницы, и его настроение нерпеклонно улучшалось. И не потому, что он забыл о том, что Братство вынесло тонны оружия и сосуды лессеров. Или, что его штаб-квартира засветилась. Или, что они потеряли Грэйди. Или, что на севере его ждет симпат, который, без сомнения, был вне себя, потому что Лэш так и не выполнил своего обещания кое-кого прикончить.

От всего этого его отвлекали деньги. Очень хорошо отвлекали своим огромным количеством.

Он наблюдал, как Мистер Д несет еще один бумажный пакет с надписью «Ханнафорд». На столешницу легли пачки купюр, каждая была аккуратно перемотанна дешевой резинкой. Когда лессер достал последнюю, гранит столешницы практически исчез из вида.

Как раз хватит, чтобы успокоить расшатанные нервы, подумал Лэш, глядя, как Мистер Д затаскивает на кухню последние пакеты.

– Сколько всего?

– Семьдесят две тысячи семьсот сорок. Я расфасовал их в пачки по сто баксов в каждой.

Лэш взял в руки одну из многочисленных пачек. Это были не чистые, аккуратные банкноты из банка. Это были грязные, мятые купюры, которые их бывшие хозяева доставали когда-то из карманов джинсов, практически пустых бумажников и грязных пиджаков. Казалось, он до сих пор мог чувствовать запах отчаяния, исходивший от этих купюр.