Отсроченный шанс, или Подарок из прошлой жизни

– Что уж теперь, я вам столько поведала, – позволила Жанна.

– Вы так и ненавидели Золотарёва все эти годы? – спросила Алиса, потому что ей важно было это понять.

– Этот вопрос уже лишний, Алиса, – посмотрела прямо на нее Жанна.

– Да, простите, – кивнула, искренне извиняясь, Алиса.

– Мне пора, – поднимаясь с кресла, сказала Жанна. – Мне было приятно с вами встретиться, Алиса, даже учитывая тяжелую тему, которую вы затронули, слишком личные вопросы и мои откровения.

– Благодарю вас, – поднялась следом за ней Алиса, выказывая уважение.

– Чаще всего красота для женщины – это проклятие, а не благо, – усмехнулась нерадостно Жанна.

Алиса подождала, пока ее собеседница наденет элегантное легкое пальто и завяжет пояс на талии, повесит на сгиб руки свою сумочку и посмотрит на нее, готовая уходить, и сказала на прощанье:

– Я от всего сердца желаю вам, Жанна, спокойно и радостно выносить и родить своего малыша и обязательно быть счастливой.

"– Спасибо, Алиса, я постараюсь, – улыбнулась ей чуть печальной улыбкой женщина.

Жанна шла по улице, уходя от кафе, не выбирая направление и цель – просто шла, куда несли ноги, пытаясь совладать с душившими ее слезами.

Она никогда не расскажет не только этой замечательной девушке Алисе, но и никому на свете, как устроилась волонтером в ту больницу, где лежал Золотарёв, как, заплатив медсестре, попала в его реанимационную палату и они встретились последний раз, и как сделала оттиск его большого пальца и увидела понимание и одобрение в его взгляде, и как попрощалась с ним…

Не расскажет, что давно уже по звуку, на слух, подобрала код к небольшому сейфу, встроенному в шкаф-купе в прихожей – ведь не один раз слышала, как пищали, каждая своим тоном, цифры при наборе, когда его открывал Голд.

Она никому не расскажет, что испытала и почувствовала, когда узнала, что Голд выздоровел, преодолев ковид, и вернулся домой.