Отец подруги. Никто не узнает

Если бы я только знала, где эти чертовы часы, я бы их ему тут же и отдала. Двести тысяч! Я даже в уме не могу посчитать эти деньги по курсу, но если Дамир говорит, что на них можно купить квартиру и машину, то я ему охотно верю. Господи, да кому я рассказываю. Если бы я знала, где часы, я бы ему сразу и сказала об этом, даже до похищения бы дело не дошло.

— Я не знаю, где ваши часы.

Взгляд глаза в глаза. Дамир плотно сжимает губы и усмехается. По-особенному, то ли горько, то ли крайне недовольно. Подозреваю, что второе.

— Поверьте мне, я ничего не брала. Если бы… если бы я только знала. Я бы отдала вам их сразу. До всего этого бы не дошло.

Я даже слезу пускаю, потому что жутко устала за сегодняшний день. Меня топит в жалости к себе, я ведь чуть не умерла, но вот Дамиру это совершенно нипочем. Вместо понимания, он чеканит ледяным тоном:

— Хорошо играешь, молодец. Но я все равно тебе не верю.

Глава 20

— До утра без задач, — обернувшись к своим амбалам, произносит Дамир, а затем поднимается и на ходу начинает расстегивать рубашку.

"Амбалы один за другим покидают комнату, а я начинаю оглядывать помещение. Здесь не так запущено, как в прошлой комнате. И можно было бы подумать, что это вообще совершенно другой дом, но электрического освещения как не было так и нет.

Как только из помещения выходит последний амбал, к двери подходит Дамир и закрывает ее, а после с совершенно равнодушным выражением лица и уже распахнутой рубашкой заходит в другую дверь. Ванная — понимаю я, как только слышу шум воды.

Я резко подскакиваю с кровати и у меня тут же начинает ехать все перед глазами. Опираюсь ладонью о стену и ковыляю в сторону единственного кресла. На кровати я оставаться не желаю. Слишком уж она внушительных размеров.

Буквально падаю в кресло, подтягиваю колени к груди и обнимаю себя за ноги. В глазах снова печет, а еще режет. И непонятно от чего текут слезы, то ли от отчаяния и страха, то ли из-за того, что была какое-то время в задымленном помещении.

Дамир выходит из ванной в одном лишь полотенце на бедрах.

— Ты точно дура! Зачем встала? — зло кривится он. — Быстро обратно в кровать.

— Я не буду с вами спать, — не менее зло чеканю я.

— В кровать. Иди, — мужчина подходит ко мне и застывает изваянием напротив меня, так что теперь приходится голову задирать, чтобы по-прежнему смотреть ему в глаза.

— Не пойду.

— Мне силой тебя туда тащить?

— Да, — еще и киваю для убедительности. — Хотите насилуйте! Добровольно я вам не дамся.