Отец подруги. Никто не узнает

Замолкают.

— Ты как? В себя пришла?

Под его строгим взглядом жутко смущаюсь. Щеки начинает покалывать. Не хватало еще покраснеть перед ним!

— Пришла.

— Нормально себя чувствуешь?

— Вроде да.

— Ну раз да…

Дамир рывком притягивает меня к себе. Настолько близко, что наши лица почти соприкасаются.

— Ты совсем тупая? Поджечь мой дом, комнату, в которой тебя закрыли. Безмозглая.

Отпускает. Отъезжаю назад. Подальше, потому что его близость на несколько мгновений выбивает из меня все мысли.

— Я… не тупая! Я не знала, что ваши амбалы дверь закроют.

— Ты устроила поджог. И хорошо, что в комнате, где нет ничего ценного и больше ничего не сгорело.

— А что у вас в других комнатах? Коллекция часов по двести тысяч?

Вижу, как сжимает челюсти и буравит меня недовольным взглядом. Ловлю себя на мысли, что было бы неплохо разгладить его морщинку между бровями, потому что ему совершенно не идет хмурится, а судя по ней, делает он это очень часто.

— Что у меня в других комнатах тебе лучше не знать, — чеканит холодно. — А то и там недосчитаюсь ценных для меня вещей.

— Вы коллекционер? — продолжаю зачем-то допытываться.

Интересно же, какой человек покупает часы за двести тысяч долларов и спокойно возит их в авто? Да мало ли кто их может украсть.

— На вот, — всучивает мне в руки стакан с водой вместо ответа. — Выпей.

Беру стакан дрожащими руками и смотрю на него с опаской. Появляется совершенно дурацкая мысль, что вода отравлена. Но умом понимаю, что это не так. Иначе бы Дамир дал мне умереть прямо там в комнате.

Что, кстати, с ней? Она полностью выгорела? И сколько я провела в отключке? Судя по тому, что вокруг тихо — долго. Никаких пожарных автомобилей я не слышу, суматохи и криков. Да и находимся мы в том же доме.

— Давай поступим следующим образом, — Дамир говорит так, будто сдается. — Я заплачу тебе эти двести штук. Долларов, разумеется. А ты мне скажешь, где часы.

— Но я…

— Ты хорошо подумай, Таисия. Двести штук это обеспеченная жизнь. Это покупка новой квартиры, машины, шмоток, — он осматривает меня с ног до головы и делает это так, что я тут же чувствую себя никчемной нищебродкой.