Отбитая. Том 2

Здоровый человек не издевается над другими, а он издевался, над всеми, над собой больше всех. Как сказал Юнг, Карл Густавович, — мучителем становится перенесший муки. Лёне бы на психотерапию сходить, после травмирующего события, да поздно пить Боржоми, почки его уже в гробу.

Прямо сейчас в тёмной комнате, где были слышны только голоса и не было видно лиц, а тем более глаз, ей было легко с ним говорить. Может, дело было в единственном бокале шампанского, который успел усвоить её организм, может, в чём-то ещё, но язык развязался.

— Вадим, я кое-что сделала. На условку тянет, если на меня заяву напишешь.

— Блять… — тихо выругался он, а она прыснула от смеха. — Выкладывай.

— Я обыскала дом Игоря, ну, как бы твой теперь, с камерами немножко намухлевала, но всё уже обратно вернула!

— Зачем? Ты до сих пор его в чём-то подозреваешь? Ты больная?

— Да! Мой брат же резанул правду по матке! Ты не расслышал тогда? — хмыкнула Катя. — В общем, я нашла кое-что — предсмертную записку, от Оксаны.

— От чего?

— От того, что Оксана в записке писала — она объявила виновным тебя в своей смерти, когда на окно встала.

Катя прикусила губу. Зачем она это сказала?! Ему что ли от этого легче станет.

— Это так для информации, чтоб никаких белых пятен. Игорь просто очень добрый. Был… Или стал потом. Может, вину свою чувствовал, и перед Лёней и перед ней, тобой.

— Ты ходишь к психотерапевту?

— Тебя только это удивляет? Два раза в неделю, как штык, у меня сеанс видеосвязи. Правда не могу нормального найти, у меня был постоянный доктор, но он скоропостижно скончался три года назад.

Она слышала, как он усмехнулся в темноте, ничего не ответил, но, может, хотя бы задумается, тешила себя надеждой Катерина. Может, он её и ненавидит, но она-то испытывала совсем противоположные чувства, ей не хотелось, чтобы он страдал.