Острые углы (СИ)

Он прижал ее к себе, и теплая волна окатила его сердце.

— Вот и отлично, — сказала Лера. — Идите в спальню, я смесь разведу, ей кушать пора и спать. Нам бы тоже поспать…

Лёшка унес малышку в спальню. Поначалу переживал: вдруг она заплачет, пока Леры не будет, а он не сможет ее успокоить. К счастью, потеряв мать из виду, Эми не встревожилась. Ей было хорошо у него на руках, она смотрела по сторонам, гулила, улыбалась в ответ на его ласковые слова, и его минутная неловкость исчезла.

Задернув шторы, он устроил Эми на подушках и улегся на кровать рядом с ней.

В спальне не было детской кроватки. Им еще предстояло сделать много покупок, чтобы обеспечить ребенка всем нужным. Они решили пожить пока в доме у отца. Так будет лучше для Эмилии.

В комнату заглянул Матвей.

— Это тебе, — сказал он, протягивая ему планшет.

— Что это?

— Видеотека. Я каждый день записывал коротенькое видео. Думал: вдруг пригодится. Пригодилось. Считай, ты ничего не пропустил. Тут все четыре месяца.

— Спасибо, — с прохладцей сказал Полевой.

— Можешь обижаться на меня, но ваши отношения — это ваши отношения. Лера моя сестра, и я не мог поступить по-другому.

— Без обид, — отозвался Лёшка и положил планшет на тумбочку. — Хорошо, что ты был с ней всё это время. Представляю, как ей было трудно.

— Трудно, Лёх.

— Кстати, ты в курсе, что у тебя скоро еще одна сестра родится?

— Ага. — Матвей вздохнул: — Я счастлив, что у меня есть племяшка. Рад, что будет еще и сестренка. Но можно я ваших детей буду только в парке по выходным видеть.

Воспитывайте их сами.

Полевой рассмеялся, вроде как смягчившись.

— Мы с Наткой к отцу поедем, — добавил Матюша.

— Привет передавайте. Мы дома будем. Ребенку надо отдохнуть. Лера тоже устала.

Эми снова ухватила его за указательный палец, и Лёшка переключил на нее внимание. Пощекотал ей животик — малышка засмеялась.

— Ты уже умеешь смеяться, — нежно улыбнулся он. — Какая ты у меня веселая девчонка…

Кроха реагировала на его ласковый голос, довольно смеялась и пускала пузыри от удовольствия.

Его снова охватило чувство восторга, смешанного с щемящей нежностью. Впервые Лёшка испытывал такие ощущения. В них и счастье, и беспомощность, и какая-то возвышающая одухотворенность.

— Как дела? Признавайся.

Эми снова загулила, как будто и правда хотела ему что-то рассказать, и потянула в рот его палец, решив использовать вместо грызунка.

— Рассказывай, папина радость, рассказывай…

Общаясь с ребенком, он понял: неважно, что говорить. Главное — говорить. Общаться.