Острые углы (СИ)

Перевернув ее на спину, он вторгся в ее влажную глубину — жаркую и пульсирующую. Древний и вечный ритм погони за удовольствием, пронзал всё ее существо, заставляя трепетать каждую мышцу. Эта горячая вибрация охватила и его тоже. Полевой старался сдержать эту лихорадку, приостановить неудержимо надвигающуюся лавину, но где там, когда она выгибалась и стонала, сжимала его, до крови закусывая губы…

Потом они долго лежали молча. Где-то в глубине души Лера боялась, что это может быть их последняя ночь, но понимала, что оттягивать разговор уже нельзя.

Она поднялась с кровати, накинула сорочку и вышла на террасу.

Забрав бутылку и бокалы, снова вернулась в спальню.

Полевой включил ночник.

— Я много раз хотела вернуться. Собраться и приехать…

Едва начала говорить, от волнения пересохло в горле. Разлив вино по бокалам, Лера один отдала Лёшке, а из своего сделала большой глоток.

— Но так и не собралась.

— Не собралась, — задумчиво произнесла она.

— Лера, я ведь хотел, чтобы мы поговорили обо всем.

Просил, чтобы ты перестала делать вид, что ничего не случилось. Я и отцу сказал, что мы решим любую проблему. Я всё для этого сделаю.

— Леший, да ты даже сейчас вслух произнести не можешь это слово. Как мы могли это обсуждать? Ты даже сейчас не можешь сказать, что Леру изнасиловали. «Тот случай», «обо всём, что случилось» — вот так ты говоришь! — она умолкла, поймав себя на непростительно высоком тоне, хотя кричала она не на Лёшку.

— Продолжай, не останавливайся.

Можешь поорать, если хочешь."

"— Я не на тебя ору, — пояснила она и перевела дыхание. — Меня растоптали, унизили. Надо мной надругались. Лёш, я никогда ничего не боялась. Меня так папа приучил. Ко мне притронуться никто не смел, а потом этот урод меня изнасиловал. В один момент я стала другой Лерой. Да, я делала вид, будто ничего особенного не произошло, потому что не хотела этому ублюдку придавать значимости. Впряглась в работу, ходила с высоко поднятой головой, и никто даже не догадывался, что происходит у меня внутри.

А внутри мне хотелось плакать. Плакать и жалеть себя, жалеть и плакать! Я ненавидела эту новую Леру, эту униженную и разбитую девочку, эту оскорбленную соплежуйку и не могла с ней смириться. Я ведь всегда считала себя сильной, никогда не позволяла себе быть слабой и думала, что со всем могу справиться. Я стала другой. Не той Лерой, в которую ты влюбился, которой восхищался.