Острые углы (СИ)

Он уже не хотел ничего слышать и ничего не хотел обсуждать. Точно не в ближайшее время.

Уложить Лерку под себя. Или взять прямо здесь. Хоть в спальне, хоть в душе. Плевать, где и как он это сделает. Но они должны сейчас заняться сексом. Любовью. Им надо утолить свой голод и многодневную тоску.

Можно сколько угодно топить обиды в разговорах или на дне стакана с алкоголем, но лучшего способа примирения, чем секс, еще никто не придумал.

Он целовал ее соленые губы, ласкал язык, скользнув в глубину теплого рта. Лера растворилась под его напором и забыла заготовленные слова.

Острое желание вскипело в венах, и их накрыло, как раньше. Даже сильнее. Они продолжали целоваться, когда он, спустив с себя джинсы вместе с бельем, вошел в нее. Лера зажмурилась, принимая его в себя, была мокрая, уже ошалевшая от возбуждения, и ей не нужны были никакие предварительные ласки.

Они начали в прихожей, полностью отдавшись животному порыву, потом как-то добрались до спальни, где Полевой все-таки ее раздел.

Леркино тело осталось идеальным, беременность ни капли его не испортила, так что догадаться о ребенке по каким-то внешним изменениям он не мог.

Она не кормила Эми, у нее не было молока, потому грудь ее тоже осталась нетронутой.

Он завалил ее на спину, она крепко обхватила его ногами, и Лёшка застонал, погружаясь в нее до самого основания.

Очень глубоко. Очень горячо. До боли, до рваного вскрика.

Сплетя их пальцы, он закинул руки ей за голову. Лера беспомощно стонала, отдаваясь вся ему целиком, не в состоянии управлять ни телом, ни разумом.

Задыхаясь от эмоций и остроты ощущений.

Они уже не целовались, не могли. Просто касались губами и дышали друг другу в рот.

От каждого его глубокого толчка Леркино тело пронзала судорога удовольствия. Это не заканчивалось. Началось, как только он погрузился в нее, возвращая забытые ощущения и вместе с тем давая новые, и длилось ровно столько, пока не кончил. Сплошной оргазм, без взлета на вершину и обратного падения. Какое-то нескончаемое удовольствие просто от того, что он снова в ней.

И он по-прежнему ее. И только ей он принадлежит.

Лёшка поцеловал ее в шею, но не откатился в сторону, так и остался лежать на ней, вжимая в кровать ее отяжелевшее, расслабленное тело.

— Ты меня не отпустишь? — улыбнулась Лера.

— Нет.

— А в душ?

— Только со мной. Я тебя не только из квартиры, я тебя даже из кровати не выпущу. Понятно?

Она засмеялась и протянула:

— Поня-я-ятно. — Помолчав, добавила: — Я тебя люблю.