Острые углы (СИ)

Я уже позвонила Рыбакову, что завтра приду в офис. Ты, кстати, будешь на похоронах Назарова? Тогда там и встретимся.

***Свет раздражал, а краски казались слишком яркими, поэтому Алексей лежал с закрытыми глазами. В голове стучала тупая, бессмысленная боль, превращающая любое движение в агонию.

Он слышал, как открылась дверь. Кто-то вошел в палату, и он подумал, что это медсестра пришла проверить капельницу. Но ничего не произошло, тишину больше не нарушило ни звука, и Полевой открыл глаза.

— Я твоего кота привезла, — тихо сказала Лера.

Она стояла, прижавшись спиной к двери, и не решалась подходить ближе.

Боялась, что если начнет плакать, то не остановится.

— Хорошо, что ты себя привезла. Я, конечно, скучал по своему коту, но жена мне нужна больше.

Он не улыбался, но радость в его глазах была. Лера четко уловила ее, и почему-то от этого стало еще больнее.

— Иди сюда, — сказал Лёшка.

Она покачала головой. Тогда он шевельнулся, собираясь встать, хотя малейшее движение требовало значительных усилий.

— Не вставай, — она подняла ладонь, останавливая его. Выдержала еще пару секунд и, собиравшись с силами, подошла к нему.

Свободной рукой Лёшка притянул ее к себе. Лера приникла к его губам, пытаясь подавить в себе удушливый приступ слез. Полевой почувствовал, как напряглись ее плечи, она будто вся сжалась в комок и оцепенела.

— Тихо, тихо… — прошептал он, прижал ее голову к своей груди и долго не отпускал.

— Жена из меня так себе… — выпрямившись, сказала Лера и посмотрела ему в лицо.

Полевой тронул ее подбородок и скользнул вниз, пытаясь оттянуть ворот водолазки. Лера убрала его ладонь, но не отпустила. Другой — погладила его по руке, проведя пальцами от запястья к локтю.

— Я знаю, что сказал тебе отец, но у меня своя правда. В этой правде ты спас мне жизнь. Я тебе сказала оставить саквояж в машине, но ты всё равно притащил его и сунул в шкаф. Я добралась до него и вогнала этому выбл*дку лошадиную дозу наркоза. И он сдох. В ином случае, вообще не знаю, чем бы всё закончилось.

Нет смысла всё это обсуждать, в который раз воскрешая в себе пережитое унижение."

"Он молчал, потому что не мог говорить.