Опекун для дочери бывшей. 1 часть

 – Там часовенка недалеко, свечку поставить…

– Ой все, не продолжай, – раздраженно отмахнулся Марат. – На сегодня точно отбой?

– Да.

– Тогда до завтра?

– До завтра…

Он решительно направился к выходу, вышел из комнаты и звучно захлопнул дверь. Надежда облегченно выдохнула и опустилась на кровать. Пора было начинать собираться, но она никак не могла заставить себя подняться. Не знала, что ей делать. Не представляла, как себя вести с Кириллом. После их поцелуя в коридоре он стал еще мрачнее и усердно избегал ее, а сейчас сам сделал шаг навстречу.

Глава 19

Надежда нервничала, как никогда, словно ехала на свидание с мужчиной мечты, а не на кладбище. От одной мысли, что они будут вдвоем с Кириллом, в груди становилось необычайно тепло, а пульс учащался.

Выйдя из дома, она села в машину и дрожащей рукой пристегнула ремень безопасности. Воздух в салоне сразу накалился, и дышать стало тяжелее. Надя усиленно пыталась взять себя в руки и сбавить накал эмоций внутри, но глупое сердце громко бухало в груди, не желая успокаиваться.

– Готова? – осведомился Кир, едва взглянув на нее.

– Да, – коротко бросила Надя и, поджав губы, отвернулась к окну. Он явно не хотел общаться, и от этого стало не по себе. Ведь она не сделала ничего такого… Мог бы отказаться от поездки, сама бы добралась.

Кирилл плавно тронулся с места и вырулил со двора. Нежный, едва ощутимый цветочный аромат окутал его. Он неосознанно втянул его носом и чуть не застонал, ощутив, как дрожь нетерпения расходится по телу.

"Кирилл стиснул зубы и сильнее сжал руль. Не намерен был поддаваться инстинктам и идти на поводу у запретных желаний. И так уже наломал дров своей несдержанностью. Пора было заканчивать эту историю и отпускать Надежду в свободное плаванье. Квартиру он ей купил, карту на ее имя выпустил, наследство матери, правда, пока на нее не оформил… надо заморочиться в ближайшие дни, чтобы обрезать последние нити обязательств.

Сейчас же его ждало тяжелое испытание, а как справится с ним, он пока не представлял. Могила Любы была для него своего рода святыней. Личной. Куда не допускался никто посторонний. Он давно присвоил себе этот кусок земли, обнесенный витиеватой оградой, и не желал делиться ни с кем. Но Надя не кто-то. Она имела право бывать там даже больше, чем он.