Незапертая дверь

И цены, между прочим! Московские цены. В общем, тот еще южный базар. И карусельки на набережной, и сладкая вата, и фотки с полусонными, обколотыми мартышками. Но зато море. И надежда, что Маруся не будет болеть.

Жизнь с Калегановым была яркой, комфортной и удобной. Анна все про него знала и удивлялась – ну надо же, простой парень из Тулы, отец выпивоха, мать – замученная жизнью кастелянша в больнице, а сынок-то, сынок! Уехал в столицу – и нате вам, разбогател! Кто поверит в подобные сказки? Да бросьте! Допустим, никаких богатых и влиятельных родственников.

И у истории было вполне конкретное имя: Ада Витальевна, его большая любовь.

Но справедливости ради Анна признавала его адскую трудоспособность, пробивную силу, сказочное умение располагать к себе людей, добиваться своего, и еще удивительную упертость, и удивительную сдержанность, и беспредельное, ангельское терпение.

Дима Калеганов – обычный тульский мальчишка, одноклассники или спились, или варились в нищете и домашних скандалах, смолили на лавочке у подъезда родной пятиэтажки в трениках и застиранных майках, смурные и небритые, – все как положено. А тут он собственной персоной! Черная «Вольво» неспешно подрулила к обшарпанному дому, и вылез он, Димон Калеганов, в длинном плаще и таких ботах – мамадорогая! Ну и сука этот Димон! Выдал, гад, всех мордой в помойный бак!

Подошел, спросил, как дела, покивал – и в подъезд, к своим старикам.

Потом вспомнили – учебой Димон не пренебрегал, в библиотеку захаживал, пластинки с хорошей музыкой слушал, не с той, что доносилась из всех окон: «Ласковый май» или Ромчик Жуков со своей «Руки Вверх!».

В школе Димона не любили, считали выскочкой и карьеристом.