Незапертая дверь

Понятно, что это, скорее всего, последняя встреча с Марусей и Анной. Ну почему так подло устроена жизнь? Сначала Ада, а вот теперь Анна… Анна отбирает у меня Марусю».

Анна поймала себя на мысли, что отвыкла от дома. Сначала больница, потом санаторий, ну а потом дача.

Квартира была запущенной, нежилой: тяжелый запах, толстенный слой пыли, липкий пол и мутные оконные стекла.

Анне хотелось реветь. Беспомощность – что может быть ужаснее? А беспомощность в ее возрасте – особенно.

Маруся же носилась по квартире и беспорядка не замечала.

Анна выдавливала из себя улыбку, гладила дочку по голове и мечтала об одном – уйти в свою комнату, а уж потом нареветься.

Может, зря она разорвала отношения с Калегановым? Анна была уверена – любой из ее малочисленных знакомых покрутил бы пальцем у виска и назвал ее чокнутой.

С тяжелым вздохом она поднялась со стула. Нога и спина болели – врач говорил, что сидеть ей показано как можно меньше, а вот стоять и ходить – ради бога.

Анна открыла холодильник. Ну да, а что она, собственно, ожидала увидеть?"

"Хорошо, что нашлась закрытая банка сгущенки и остатки манной крупы, будет сладкая каша Марусе. Но от каши Маруся отказалась – еще бы, за лето разбаловалась на Ольгиных деликатесах. Наконец, поддавшись на уговоры матери и уныло поклевав кашу, Маруся отправилась спать.

Анна укрыла ее одеялом.

– Мама, сделай уютненько, – попросила Маруся.

Уютненько – это коконом, подоткнув одеяло под ноги, руки и туловище.

Маруся лежала, как спеленутый младенец, Анна поцеловала девочку и, пожелав спокойной ночи, направилась к двери.

– Мам! – окликнула ее Маруся. – А когда к нам придет Дима?

– Спи, – дернулась Анна. – Спи, Маруся, уже половина одиннадцатого!

Маруся горько вздохнула.

«Ну все, ты свободна, – усмехнулась Анна, оказавшись в одиночестве. – Реви, сколько хочешь. Хоть уревись.