Нерушимый 7

И особенно неприятно было видеть свое фото с турнира ММА рядом с испуганным Алешей со сломанным носом. «Нерушимый, ответь за содеянное!»

Твою ж налево! Это что же, Алешин сизый нос меня теперь в каждом городе будет встречать, и все оскорбленные победой «Титана» подключатся к травле?

Вспомнился анекдот: «Я, Джон МакКормик, построил четыре отличных моста в нашем городе, но никто не говорит: „Это Джон, великий строитель мостов“…» Народная любовь — гулящая девка. Стоит раз оступиться, и вот уже все, кто восторгался тобой, готовы гнать тебя со свистом и улюлюканьем и бросать в спину камни.

Хорошо, время моего триумфа еще отзывается в сердцах, и большинству болел выгодно верить, что меня оклеветали. Но будь я менее популярным и не найдись у меня денег на адвоката, гремел бы на всю страну как моральный урод, издевающийся над инвалидами, насилующий бабушек и отрывающий котикам лапки.

Завтра мы поедем в Михайловск, созвонюсь с Кагановским, узнаю, как у нас дела.

Невесело было не только мне, но и Погосяну, который заперся в номере.

Мало того, что встреча с отцом, на которую он так надеялся, не состоялась, так еще и земляки выставили его предателем. Сегодня его лучше не трогать, а завтра скажу, что народный гнев так же переменчив, как и народная любовь. Через несколько дней «Котайк» еще кому-нибудь продует, и его фанаты будут параллельно болеть за более удачливый «Титан», где играет их звездный земляк.

Мне вместе со всеми веселиться тоже не очень хотелось, и я проверил свою страничку, куда набежали армяне с обвинениями, и началась настоящая рубка с нашими фанатами.

Писать я никому ничего не стал.

Перед вылетом ко мне зашел Погосян и сказал, отводя взгляд и комкая салфетку.

— Мне тренер «Котайка» звонил, прикинь.

— В команду звал? — предположил я.

— Если бы. Не только звал, но и обвинял, что я предатель! Что семье за меня стыдно. И только играя за «Котайк», я заглажу вину.

— А ты? Пойдешь?

— С шантажистами нельзя договариваться, — сказал он мрачно. — Хрена им! — Он помолчал немного и дополнил: — А потом брат звонил.

Тоже ругал. Как так — своих предал!

Я пожал плечами.

— Идиоты! Это ж не война. Надо перетерпеть, Мика.

Пришлось прочитать ему лекцию — озвучить свои вчерашние мысли. Сказал вроде банальность, но Мика воспрянул.

— Знаю, — кивнул он. — Перетерплю. И в вышке еще побегаю, пусть утрутся!

Потом мы погрузились в автобус, мрачный водила отвез нас в аэропорт, и мы, притягивая взгляды девчонок, набились в самолет.