Нерушимый 7

В прошлый раз «Ростсельмаш» нас без труда одолел, но во втором круге все будет по-другому, я должен вывести «Титан» в вышку.

Глава 4

Это, деточка, Ростов!

Напрасно мы призывали дождь пятого августа. Напрасно Погосян с Левашовым вырядились, как шуты, и изображали шаманов с импровизированными бубнами, веселя постояльцев гостиницы. Дождь так и не пошел. Казалось, температура поднялась еще выше, стало еще душнее. И духота эта сдавливала горло, действовала на нервы. А особенно действовала на Жеку, который за прошедшую игру потерял полтора килограмма и так и не восстановил вес, а потому скорее врач, чем Димидко отстранил его от игры.

Но у Жеки было свое видение, потому в раздевалке, когда мы все сидели, он встал перед Димидко и прошипел:

— Ты же видел, что я в норме! Вчера на тренировке я справлялся не хуже остальных, если не сказать — лучше. Я могу и хочу играть. Это что же, обо мне пойдет слава, что я на жаре — не игрок? Мне. Нужно. На поле!

Сан Саныч не перебивал его, дал выговориться и закончить.

— Женя, вот именно — я все вижу. Мы играем с серьезной командой, нам ошибаться нельзя. Вот станет прохладнее…

Но Жеку уже несло. Ему прищемили самолюбие! К тому же выходило, что он — не незаменимый игрок. А тем более если Левашов себя хорошо проявит… В представлении Жеки все складывалось все было не так себе и даже не плохо — это был полный сипец. Благо я был мудаком, да еще и более эталонным, чем он, и отлично представлял, что у него в голове: вот эта его злость — не страх за карьеру, а негодование, что не ценят, не понимают, как он крут, и опустили ниже плинтуса.

— Я теперь мячи подавать на бровке буду? — не сдавался он. — Мальчиком за газировкой бегать?

— Газировку нельзя, — сказал Матвеич, капитан понимал, что надо как-то разрядить, охладить.

Но его слова сработали не как вода, которой тушат пожар, а как бензин:

— Это меня — на замену и если что? А если… — Жека задохнулся от возмущения, сглотнул слюну и продолжил: — ничто, так и ничто?

Димидко молча черкнул бумагу, отдал Древнему, который с несвойственной для его возраста прытью вылетел за дверь.

— Хорошо, Евгений, на замену не выйдешь. Из состава выведен. Отдыхай. Хочешь, на трибуну иди, хочешь, по городу погуляй. На набережную сходи. У них тут отличная набережная. И покинь раздевалку, пожалуйста. У нас установка предыгровая.

Показал, кто вожак стаи. И правильно сделал.