Нерушимый 7

Видимо, врач был в курсе того, что происходит с девушкой, потому ни о чем расспрашивать не стал. Я снова сжал пальцы Энн и попытался улыбнуться.

— Все будет хорошо, мы тебе поможем.

В ее глазах застыли боль и отчаянье, она не знала, чего хочет больше: жить, умереть, вернуться домой или остаться здесь.

— Все будет хорошо, — повторил я и разжал пальцы.

Мы с Витаутычем остались вдвоем на лестничной клетке. Теперь можно было поговорить, но слова не шли. Тирликас достал телефон, прочел сообщения и поднял уголок рта.

— Взяли Онойко с той стороны, с этой… неважно. В общем, заговорщики обезглавлены.

— Связаны ли они с убийствами самородков? — спросил я.

Тирликас пожал плечами.

— Будем колоть. Наталья не столько к твоей Энн прилетела, сколько к главному подозреваемому.

— У нее есть шансы? — спросил я и уточнил. — У Энн?

— Я бы больше волновался о том, сможем ли мы достать информацию из ее головы. Это выведет на сеть заговорщиков.

Он смолк, увидев выходящую из лифта симпатичную женщину лет тридцати, похожую на Одри Хепберн.

— Привет, Наташа, ты как всегда вовремя. Девушку повезли на обследование.

— Хорошо, значит, есть пара минут, чтобы передохнуть. — Она зевнула, прикрыв рот рукой. — Лева, какая же тут теплынь! У нас сегодня уже снег пошел.

Выглядела эта красотка совершенно беззаботной, словно и ее не волновали дела государственной важности.

— Александр? Нерушимый?

— Он самый, — кивнул я.

Женщина подарила мне улыбку, и на ее щеках залегли ямочки.

— Александр, вы сегодня безумно порадовали миллионы советских болельщиков и меня в том числе. Это была фантастика! Футбольная эквилибристика.

— Вратарь должен быть немного акробатом, — отшутился я, попытался считать ее желания и услышал лишь белый шум.

Наталья только выглядела милой, но за ее улыбкой скрывалась матерая хищница, это по глазам читалось. Вот сейчас прищурилась — что просканировала.

— У тебя талант. Теперь понятно, почему на тебя возлагают столько надежд… — Она взяла паузу, как любил делать Витаутыч, и продолжила: — И почему тебя пригласили в сборную.