Нерушимый 7

Пока добрался до здания аэропорта, пересохли глаза и слизистая носа.

Раскаленный асфальт дышал жаром, и здания расплывались в знойном мареве. Добро пожаловать на юг! Если есть на свете рай, это Краснодарский край — ага. На это покупались северяне, у которых не хватало денег на жилье у моря, и они оседали в более бюджетном Краснодаре, рассчитывая на теплую зиму, но не учитывали, что к ней прилагалось такое вот лето, когда бетонные джунгли раскаляются, асфальт сочится смолой, нет прохладного спасительного моря, и жить можно только под кондиционером.

Сделав первый вдох, я понял, что не хочу гулять по городу и сравнивать этот Краснодар с тем, где мы с Аленой были проездом. Ни днем, ни ночью — не хочу. В гостиницу, под холодный душ и — не высовывать носа из номера до завтрашнего вечера.

Единственно что радовало — тут нас не атаковали журналисты с болелами.

После прилета из Англии в Михайловске я провел пять дней. Этого времени хватило, чтобы акклиматизироваться и закрыть текущие дела.

Больше всего меня волновал военкомат. А вдруг включат заднюю и начнут меня использовать, как им заблагорассудится? Но нет, все обещания были выполнены, причем в этот раз на разговор с бээровцем меня не вызвали, что было странно. Думал, он захочет отчета о проделанной работе. Наверное, он просто в отъезде, и все еще впереди.

После я через Семерку узнал, где отбывает наказание Кардинал, и отправил ему огромный пак сигарет и плакат с автографом — наверняка зэки тоже смотрели товарищеские матчи, что прошли в Англии.

Во вторник мы провели пресс-конференцию, куда приехали и столичные гости, и журналисты из других областей и даже — из Беларуси, то есть Белорусской ССР. Конференц-зал спорткомплекса не вместил бы всех желающих, и мероприятие проходило в городском культурном центре, куда приезжали знаменитости с концертами.

Парни нервничали — это первое их мероприятие подобного масштаба, а я после Англии и Москвы привык к вниманию прессы, и если поначалу это тешило самолюбие, то сейчас больше раздражало, потому что вопросы повторялись, и на переливание из пустого в порожнее тратилось драгоценное время.

На встрече с болельщиками, что прошло там же, я рассказал о вызове в национальную сборную. Собравшиеся онемели от неожиданности, а потом неистовствовали минут пять.