Небо в рублях

На фарфоре красовался баран с круто загнутыми рогами и шла надпись: «22 декабря – 20 января».

– Это что? – слегка растерянно спросила Ира. – На похороны посуда?

– С чего такое придумала? – слегка обиделся Иван.

– Так даты, как на памятнике.

– Темнота, – помотал головой садовник. – Это знак Зодиака. Видишь, написано «Козел».

Ирка покраснела.

– Кто?

– Что? – вздрогнул Иван.

– Кто «козел»? – медленно протянула домработница. – Я?

– Не, – брякнул садовник, – ты бы коза была.

– Дурак!

– Чего злишься? Не понимаешь, а бубнишь, – пустился в объяснения Иван.

– Я появилась на свет в марте! – рявкнула Ира.

– И че?

– А тут об зиме речь идет.

– Зато красиво, – не дрогнул Ваня, а потом снова, не подумавши, брякнул: – И совсем недорого.

– Мне не нравится кружка с надписью «Козел», – заявила Ира, – забирай ее себе.

– Экая ты капризная!

– Уж какая есть. Не подхожу, вали отсюда.

Мирное чаепитие стало стихийно перерастать в скандал, я уставилась на посуду.

– Не обижайся, – гудел тем временем Иван, – ну какой из тебя козел? Овца, корова, жаба, коза, в конце концов! Ты ведь баба, а не мужик.

Ошеломленная последним заявлением жениха, невеста разинула рот, но не успела вымолвить и слова, потому что Ваня выудил из пакета следующий презент и, тяжело вздохнув, вдруг сказал:

– Ира, выходи за меня… того… замуж.

Домработница заалела, словно утренняя заря, и, забыв про кружку с ласковой надписью «Козел», кокетливо прошептала:

– А там чего?

– Разверни, – велел Иван.

Ногтями, неровно накрашенными ярко-красным лаком, Ирка разодрала хрусткую бумагу. Я прикусила нижнюю губу.

Учитывая, что на дворе стоит лето, легко предположить, что хитрая продавщица впихнула наивному Ивану все залежалые товары.

– Корова… – протянула Ира.

– Где? – улыбнулся Иван.

– Корова?

– Ну?

– Корова???

– Да ты че?

– Корова?!

– Ваще, блин, – насторожился Иван.