Не твой сын (СИ)

Проблемы не нужны. Умерло. Ушло.

Анна НЕ хотела вспоминать ничего из того, что у них было, а ту встречу на юбилее Ильи - тем более!

Глаза его дикие, ничего человеческого, только какой-то безумный голод.

- Стой, Аня, - тихое рычание, какое-то мягкое. - Стой…

Дыхание шумное, тяжелое. Никого в коридоре, только они. Все замедлилось, воздух на миг застрял в легких. Как наваждение. Он целовал ее жадно, как оголодавший зверь, прижимал к себе так крепко, что казалось, сейчас треснут ребра. Надо оттолкнуть, вырваться, но ее накрывало волной.

- Аня… - дрожал, срывался между поцелуями его голос. - Будь со мной. Ты же никогда не испытаешь с ним этого…

Тогда ее защитил Илья. От него и от себя самой. Сейчас Ильи с ней нет, она осталась одна.

«Я не умею говорить правильные слова, но я за тебя жизнь отдам»

НЕ надо этого.

Они деловые партнеры. Вадим много сделал для нее и, возможно, сделает еще больше. По работе. А то, что у них общий ребенок…

Она просто отсекла это.

Справилась с собой, погасила все эти чувства.

Батуров - ее заместитель, теперь им придется видеться часто. А его личная жизнь ее никаким боком не касается. Да и какое вообще право она имеет даже мысленно обсуждать его личную жизнь?

***

Утром она уже была в норме. На работу приехала вовремя, день начался в обычном режиме, четко, словно не было вчера того безобразного ЧП.

Все уже было убрано, раскуроченные замки сменили, полы вылизали.

Началось совещание.

Батуров на нем присутствовал. В строгом костюме, непроницаемый, волевой, холодный, как будто не было вчерашнего.

Она просто отгородилась ментально и не смотрела на него. А он смотрел на нее, почти не отрываясь. Отпустил несколько жестких замечаний, но все по делу. В какой-то момент Аня почувствовала, что устала от этого всего. Пора было заканчивать, доклад Макашова и Ермолина она собиралась заслушать после.

- На этом пока все, - проговорила, оглядывая присутствующих. - Можете быть свободны.

Все постепенно вышли, кабинет опустел. Остался один Батуров.

***

Вчера Вадим почти не спал, большую часть ночи курил на балконе номера, а потом лежал, закинув руки за голову и глядя в темноту. Горечь поднималась из души, а мысли ездили по кругу. Еще днем казалось, что они немного продвинулись, сблизились, что треснул лед в ее глазах. А нет.

Перед ним опять была сверкающая мертвая пустыня. Руки опускались. Суку, которая его подставила, хотелось найти и прибить.