На крутом вираже

– Неужели ты никогда не пожалел об этом решении? – этот вопрос задал уже Крячко. – Ведь в карате ты так ничего и не добился. А в боксе ты уже в четырнадцать лет выполнил первый юношеский разряд, стал чемпионом города в своей весовой категории…

– А что мне с этого разряда? – неожиданно выпалил Козлов. – Разряд не шуба, не котлы, на руку не наденешь! А в карате я самым крутым из пацанов стал! Потом вообще «закрутел», когда в бои без правил перешел…

– Так ведь за боями без правил пошла и жизнь без правил, – заметил Гуров.

– Какие четыре убийства?! – возмутился арестованный. – Откуда вы четвертое взяли? Вы чего, решили на меня всех «жмуриков» нераскрытых повесить, какие в этом городе нашлись?

– Ничего мы на тебя вешать не собираемся, – заверил его Крячко. – Зачем приписывать тебе чужие «заслуги»? А счет убитым простой. Первым был министр Приходько, правильно? Вторым – Денис Котов, которого ты убил на стройплощадке.

– Чего ты лепишь?! – воскликнул киллер. – Чего лепишь? Какой еще Максим? Никакого Максима я не знаю и в глаза его не видел!

Сыщики переглянулись. Это была крайне важная информация! Ради нее стоило сидеть несколько часов, изучая данные Николая Козлова.

– Хочешь сказать, что ты не проникал в здание администрации, не подстерегал Крупнова в туалете? Что это не ты его повесил? – спросил Гуров.

– Я вам русским языком говорю: ничего про этого Крупнова я не знаю! Первый раз слышу! – зло бросил киллер.

– Зато он тебя знает, – заметил Крячко. – Ведь это он видел, как ты вел слежку за Денисом Котовым. И он смог тебя подробно описать. Так что у тебя были личные причины желать его устранения.

– Может, причины и были, только я его не устранял, – повторил Козлов.

– Выходит, это сделал заказчик, – заключил Гуров. – Выполнил работу, для которой нанял тебя. Слышишь, Николай, твою работу кто-то делал. И сделал, надо сказать, умело. Сильный, видать, мужчина. Что скажешь?

– Ничего не скажу, – ответил киллер.

Первое потрясение, которое на него произвели слова сыщиков, так глубоко проникших в его биографию, прошло. И теперь Николай Козлов снова спрятался в свою скорлупу. Гуров понимал, что происходит.