На крутом вираже

Проводив его взглядом, Коптелов повернулся к Гурову и сказал:

– Ну что, вы и после этого заключения будете утверждать, что Аркадий Ширейко невиновен? Каких еще доказательств его вины нам надо? Теперь ясно, что все его показания – сплошная «липа». Мне кажется, мы можем смело предъявить ему обвинение в убийстве. Даже в нескольких убийствах! А тот факт, что он отрицает свою вину, ничего не значит. Сами знаете, мало кто из убийц раскаивается и признается в содеянном. Такое только в книжках случается.

– Ты прав, капитан, почти во всем прав, – ответил Гуров. – Но есть одно обстоятельство, которое перечеркивает обвинения против Ширейко. По крайней мере, обвинение в сегодняшнем ночном нападении на меня.

В этот момент дверь дома открылась, и во двор вышел лейтенант Мироненко. Услышав последние слова полковника, он произнес:

– Вы уже намекали, что существует какой-то факт, говорящий в пользу Ширейко. Обещали рассказать, что это за факт, но не сказали. Может, сейчас расскажете?

– А ты чего покинул свой пост? Кто будет следить за безопасностью Ксении?

– Ее брат проследит, – ответил лейтенант.

– А кто же в дежурке находится? Кто ворота открывает?

– Вахтанг, повар. Он на все руки мастер.

– Ну, коли так, нам можно провести небольшую беседу, – кивнул Лев. – Раскрою вам факт, на который я обратил особое внимание. Только давайте говорить не здесь, под окнами, а отойдем в глубину парка.

Оперативники двинулись по дорожке в сторону от дома, и он начал говорить:

– Аргумент, оправдывающий Ширейко, я услышал вчера, когда беседовал с Виктором. Тот показал, что ночью спал очень чутко, слышал все, что вокруг происходило. И в какой-то момент он услышал тихие шаги. Кто-то очень тихо прошел мимо его двери. Ну, прошел и прошел, Виктор не стал выяснять, кто там гуляет, и начал уже засыпать. Но тут с первого этажа донесся крик, и он опять проснулся.

– Да, все вполне ясно, – произнес капитан. – Ясно, что это был Ширейко. Он спустился вниз, чтобы расправиться с вами, но получил отпор и убежал назад, к себе в комнату, где спрятал свой «маскарад», быстро разделся и изобразил сонного человека.

– И ты так думаешь? – обратился Гуров к Мироненко.