На крутом вираже

Коридор заканчивался тупиком, деваться из него было некуда. К тому же за одной из дверей чутко спал лейтенант Мироненко, он всегда мог прийти на помощь, поэтому Лев не сомневался, что спустя несколько минут преступник будет схвачен. Он даже решил, где проведет задержание: прямо возле дверей собственной комнаты, когда убийца возьмется за ручку двери. Да, сейчас он уже не сомневался, к кому с ножом в руке направлялся неизвестный. Как видно, его замысел состоял в том, чтобы сначала ликвидировать Гурова, который представлял для убийцы основную угрозу.

Вот неизвестный сделал шаг, потом еще один… Гуров тоже шагнул вперед. И в этот момент половица под ним предательски скрипнула.

Человек в балаклаве стремительно обернулся, рука с ножом метнулась к лицу Гурова.

Пока вся борьба проходила в полной тишине – участники схватки не издавали ни звука, как будто решили беречь сон обитателей дома.

– Лейтенант! Подъем!

Неизвестный тут же ринулся мимо него, стремясь выскочить из западни, в которую угодил. Гуров подставил убийце подножку, одновременно проведя прием с захватом руки, державшей нож. И то, и другое увенчалось успехом: неизвестный споткнулся и ударился головой в стену, а Лев крепко схватил его руку и провел болевой прием, заставляя противника выпустить оружие. Человек в балаклаве вскрикнул от боли, выпустил нож, который стукнулся о пол и отлетел в сторону.

И снова, как в начале схватки, Лев почувствовал себя победителем и решил, что борьба окончена. Слишком рано решил. Противник внезапно отпрянул от него, чтобы создать нужную дистанцию, а затем подпрыгнул и нанес ему два стремительных удара ногами: левой в пах, а правой в солнечное сплетение.

«Все смешалось в доме Облонских», как писал Лев Толстой. Так же все смешалось в голове у Льва Гурова.