Мымра! (СИ)

— Я проиграл и пришлось отдавать приз.

— Что за приз такой, в машине полиции и в таком виде?!

— Какой получился, — пожал я плечами.

— Так, Егор, с журналистами я разберусь, естественно все это будет удалено и забыто прессой, но...это переходит все рамки! — громыхнул по столу кулаком отец, — Ты ведешь себя, как мальчишка и спрашивается зачем? Пари какое-то дурацкое, клубы ночные, синяки во все лицо! Ты, когда за ум возьмешься?

— Взялся уже, — проворчал я, «Вот только найду эту девицу и сразу возьмусь» подумал про себя.

— Иди, видеть тебя не могу! — гаркнул Батя и я вылетел пулей из кабинета, даже не попрощавшись с Тамарой.

Прошел к себе в кабинет и остановился в приемной. Моя Мымра с кем-то тихо разговаривала по телефону сидя в кресле спиной ко мне, и даже не слышала, как я вошел. Подкрался к ней и склонился над ухом, гаркнул так, что она чуть не слетела с кресла.

— Привет! — крикнул я, та подскочила, выронила из рук телефон. Снова села и тут же накрыла рукой фотографию из газеты. Ага, значит и эта уже любуется моей задницей, — Ну ка, покажи! — приказал я, но явно не произвел эффекта.

Мымра еще больше вцепилась в газету, чуть ли не легла на нее своим телом. Так мы и боролись несколько секунд, пока я не выхватил кусок газеты, издав победный клич и не увидел свою фотографию. На фотографии, на моем лице, эта кикимора нарисовала ручкой усы, бороду и пиратскую повязку на правый глаз. На бедрах была нарисована юбочка из пальмовых листьев, как у аборигенов на острове Таити.

— Это не я, — пискнула Мымра, что еще больше разозлило меня.

Если бы она промолчала, я бы может и смирился, но сейчас пламя, жаждущее зверств разгорелось с новой силой. Я оглянулся вокруг в поисках орудия пыток и оскалился в жуткой улыбке. Скотч! На столе лежал прозрачный скотч.

— Нельзя, — проследила за моим взглядом Мымра еще не понимая, что именно я хочу сделать.

Мы вместе метнулись к скотчу, но я был проворнее. Прижал ее коленом к креслу и стал быстро приматывать к спинке. Она пыталась брыкаться, даже кусаться, но я делал свое черное дело, обматывая ее вместе с креслом и тем самым обезоруживая ее.

— Егор Валерьянович, не смешно, — верещала Мымра, а я и не смеялся.

— Кто сказал, что будет смешно? Я не говорил, — продолжал я, пока скотч не кончился и отодвинулся от нее, любуясь своими трудами.

— И что теперь? — забавлялась кикимора, но она еще не знала, что ее ждет.

— А теперь, поедем кататься, — из меня вырвался дьявольский смех и я схватил ее кресло и толкнул в коридор.