Мымра! (СИ)

— Я тут подумал, Вер, пока нет никого, — руки сами забираются по ее ногам, ныряют под платье, — Ты такая красивая, Вер и платье красивое. Короткое сильно, но все равно красивое. Я обалдел, когда тебя увидел.

— Подлизываешься, Завьялов. Я же помнить теперь буду, всю жизнь тебе высказывать, — ворчит Вера, но уже не сердится.

— Да, говори, я согласен. Хочешь, скажу, какой подарок тебе на свадьбу приготовил? — закидываю еще одну сладкую конфетку ей.

— Нет... а какой? — заинтересованно смотрит Вера.

— Передумал, не скажу, — хитро улыбаюсь я, — Что за подарок такой, если ты его будешь знать?

Руками уже добрался до ее бедер, губами потянулся к лицу.

— Ты, маньяк, Завьялов, — шепчет она, пока я снимаю с нее платье и замираю, разглядывая розовое чудо под ним в кружевах и бантиках. На Вере белые чулки с кружевной резинкой, на голове короткая фата, которую я не хочу снимать, мне так все нравится.

— Я твой маньяк, Вер, весь твой, — говорю ей, заваливая на кровать. Сам избавляюсь от рубашки и брюк и со вздохом облегчения прижимаю к себе почти голую Веру.

— Ты невыносимый маньяк.

— Ага, — целую через розовое кружево великолепную грудь.

— Ты меня ни на минуту не отпускаешь, — жалуется Вера, выгибаясь под моими ласками.

— Не могу, — продолжаю я, снимая с нее верхнюю часть и восхищенно выдыхаю.

— Ты не дал мне девичник отметить как нужно.

— Согласен,

— Я просила всего лишь три дня.

— Это много, — веду губами по ее еще плоскому животику и целую вокруг розочки на бедре, пробираясь к самому центру удовольствия.

— Не могу ничего больше придумать, — выдыхает Вера, когда я нашел то, что искал и коснулся языком.

— Это хорошо, то, что нужно, — выдыхаю я и впиваюсь губами, заставляя Веру забыть обо всем.

Занимаемся любовью долго, медленно, нежно, ласкаем друг друга, полностью погружаясь в удовольствие.

— Я очень сильно люблю тебя, Вера, — шепчу ей между ласками, да и во время них тоже.

— И я тебя люблю, противный Завьялов, — отвечает она."

"Засыпаем уже под утро, а когда просыпаюсь, вижу перед собой сердитое лицо, такое знакомое мне по моей любимой Мымре. Судорожно начинаю перебирать, что успел натворить, пока спал.

— Что, Вер, я ничего не сделал? — сразу начинаю спрашивать.

— Ты, ничего, а вот твои друзья, — сквозь зубы шипит Вера.

— А с ними то что? — удивляюсь, смотрю на нее.