Морской волк

Нельзя допустить, чтобы хоть один злодей избежал наказания! — отчеканил король. — Пристроить в купеческий обоз не смогу, но дам письмо к графу Неверскому. Он — мой союзник, всегда поможет, — продолжил Людовик Французский и закончил с язвинкой: — Если ты не знаешь, я сейчас воюю с Карлом Бургундским.

— Слышал краем уха, — улыбнувшись, признался я. — Даже собирался набрать руту и поступить к вам на службу, но денег не хватало. Теперь они есть.

— Обойдусь и без твоей руты. Наемники мне не нужны, — отмахнулся Людовик Французский.

 — Если убьёшь Пьера де Бофремона, больше пользы принесешь, — и отпустил меня: — Подожди в приёмной.

Когда я шел к двери, услышал, как он приказал Жану Дайону:

— Выпишу ему подорожную до Невера и дай двадцать экю на расходы и сотню аванса.

В приемной у окна те же три типа играли в карты. Что за игра, я понять не смог. Да и карты были странные, не разделенные напополам и красиво разрисованные. Тот игрок, возле которого я остановился, чтобы понаблюдать за игрой, покосился на меня и наклонил свои карты так, чтобы я не видел, что у него на руках.

Я не стал его напрягать, перешел в другой конец комнаты, где присел на что-то типа короткой кушетки с кожаным сиденьем, набитым чем-то помягче конского волоса.

Сеньор дю Люд вышел минут через десять. Он отдал мне темно-зеленый стеклянный флакончик с жидкостью, заткнутый пробкой из пробкового дерева, охранную грамоту и мешок с монетами:

— Сотня экю в счет аванса.

— А куда делись двадцать на дорожные расходы? — поинтересовался я.

— Ты же говорил, что не забудешь, кто тебе помог устроиться на службу к королю! — обиженно произнес Жан Дайон. — Двадцать экю — не большая плата за такую услугу!

Мне рассказали, что король Людовик ненавидит знать и привечает презренных людишек, которые, в силу полной зависимости от него, становятся преданными ему до гробовой доски, своей или его. Уверен, что Жан Дайон — выходец из крестьян или бедных ремесленников. У таких на всю жизнь остается привычка воровать по мелочи.

Что и губит их. Крестьянский сын Александр Меньшиков, став князем и одним из самых богатых людей Российской империи, погорел на том, что, случайно встретив в коридоре дворца маленького наследника короны, отнял у него золотую безделушку.

— Значит, ты оцениваешь спасение своей жизни всего в пять золотых?! — вспомнив, сколько он мне заплатил, насмешливо поинтересовался я.

— И еще конь, — приплюсовал сеньор дю Люд.

Его безграничная щедрость порадовала меня.