Морской волк

Казалось, что в воздухе витают разноцветные души. Граф в гордом одиночестве стоял на коленях перед распятием, расположенном слева от амвона. Христос был из желтоватой слоновой кости, крест — из красного дерева. Создавалось впечатление, что крест окрасила кровь, вытекшая из ран. Справа была деревянная статуя девы Марии, ярко разрисованная. Усач подозрительно посмотрел на меня, на мою старомодную одежду, обратил внимание на шпоры. Может быть, благодаря им, сделал шаг в сторону, разрешая пройти к деве Марии. Я встал на колени перед ней, пошевелил губами, якобы молясь.

Когда Луис де Бомонт поднялся и направился к выходу, я занял его место. Подождав минут десять, тоже вышел.

Графа и его свиты уже не было. Да и торг на площади заканчивался. Крестьяне привязывали пустые корзины к спинам ослов и мулов. Один отряд стражников исчез, а второй разделился на две половины. Одна продолжала стоять возле собора, вторая ходила между торговцами.

На следующий день я оказался в соборе раньше Луиса де Бомонта, графа Лерина и занял его место.

Старый седой священник понаблюдал за мной, понял, что его помощь не нужна, и ушел. Изображать кающегося грешника мне пришлось долго. Я даже подумал, что пришел напрасно, что пора сваливать. Однако услышал шум шагов сзади. Они замерли. Пауза длилась не меньше минуты. После чего ко мне приблизился один человек и встал рядом на колени.

Я дал ему время пообщаться со своими заблуждениями, после чего прошептал:

— Привет от Паука.

Паук — кличка Людовика Одиннадцатого.

Признание его умения плести интриги. Купцы рассказали мне, что ни одни монарх Европы не умеет так ловко столкнуть лбами своих врагов, а потом помирить их и получить с каждого за помощь.

Луис де Бомонт услышал меня и перестал молиться. Я не смотрел на него, он — на меня, но я чувствовал, как граф напрягся.

— Мальчик предложит твоему Усачу купить мамию, — продолжил я.

Луис де Бомонт немного расслабился. Он ждал, что я еще что-нибудь скажу, но я для приличия пошевелил губами еще с минуту, после чего встал и пошел мимо него и его свиты на выход.

Усач что-то заподозрил, потому что посмотрел мне в глаза. Я улыбнулся ему уголками губ. Выйдя из собора, нырнул в толпу продавцов и покупателей. Или покупцов и продавателей?! Задержался на противоположном от собора конце площади, в начале улицы, которая вела к постоялому двору. Если план провалится, успею добраться туда. С оружием и на коне меня трудно будет взять. Лореном Алюэлем придется пожертвовать.