Морской волк

Тома принес серебряный кувшин с барельефом в виде виноградной лозы на боках и белым вином из Бордо внутри, два серебряных кубка с барельефами в виде шестилепестковых цветов и серебряную чашу с узором из волнистых линий, наполненную финиками и сушеным инжиром, которые купил в Гамбурге у турецкого подданного, армянина, принявшего ислам, но, по его словам, тайно исповедовавшего христианство по армянской версии.

Попробовав вино, мой гость крякнул от удовольствия, после финика — во второй раз, после инжира — в третий. Я пожалел, что Тома не принес и халву.

- Говорят, ты воевал в армии герцога Бургундского, — осушив бокал, закинул Нильс Эриксен.

Я рассказал ему о двух сражениях, в которых участвовал в составе бургундской армии. Подвигами не хвастался. Сказал лишь, что взял в обоих случаях большую добычу.

— Война — дело такое: сегодня ты, завтра тебя… — сделал вывод датский дворянин и задал вопрос: — Значит, торговлей решил заняться?

У датчан занятие торговлей не считалось предосудительным для дворянина.

— Да, решил подзаработать, пока не найду, где осесть, — ответил я.

— Есть какие-то наметки? — спросил он.

— Нет, — честно признался я и пошутил: — Поэтому мне любой теплый ветер — попутный!

— Хороший воин всегда найдет доходное место, — сказал Нильс Эриксен.

— Нигде тут война не намечается? — поинтересовался я.

— Да вроде бы Ливонский орден собирается воевать с безбожниками-русами. Еще немцы всегда между собой воюют, — ответил он. — Только ливонцы платят землей, которую захватят, а немцы — добычей. Дело это ненадежное.

Я полностью с ним согласился:

— Не стоит к ним соваться. Поторгую, подожду, когда начнется что-нибудь серьезное.

К тому времени мы опустошили кувшин и чашу со сладостями. Поскольку слугу я не звал, чтобы принес еще, гость понял, что пора уходить.

— Послезавтра в обед пришлю слугу. Проводит тебя ко мне. Отметим воскрешение Иисуса, господа нашего, — пригласил он, не перекрестившись при упоминании бога.

Это мне понравилось, поэтому сразу согласился.

— Со мной будет оруженосец, — на всякий случай предупредил я.

— А как же без него?! — произнес Нильс Эриксен из рода Гюлленстьерне, хотя сам приехал ко мне один.

36"

"Жил он в двухэтажном доме неподалеку от центральной площади.