Брат жениха. Он хочет меня

 — Если ты считаешь нормальным уводить мужчину из семьи, то для меня это неприемлемо.

Повесила трубку. Отложила телефон, словно он какая-то гадость и виноват во всех моих бедах. Подняла лицо вверх, чтобы предательские слёзы перестали бежать по щекам. Не хочу по тебе плакать, Марат. Не хочу… Но плачу.

Любит он… Как же, охотно верю. Столько времени уже прошло. Да он просто не умеет любить, у него кирпич в груди вместо сердца. Только я, как дура, растеклась лужей при виде него…

— Мама, — позвала меня дочь. Она загрустила при виде моих слёз.

 — Мама! Не пачь…

Она всегда переживает, если я плачу, и чувствует очень чутко, что я расстроена.

— Не переживай, кисонька моя, — улыбнулась я ей и провела рукой по её тёмным кудрям. — У мамы просто сильно болит зубик. Всё пройдёт. Кушай, солнышко.

25.

Поправила одеяльце в детской кроватке Алисы. Милая моя девочка… Снова перетрясло. Ну как он её у меня заберёт? А вдруг он серьёзно настроен на войну, если я начну вставлять ему палки в колёса? Как мы с ней друг без друга? Он не участвовал в воспитании, не вставал к ней ночами, когда она ещё была совсем маленькой.

Это всё делала я сама. Я не виню его, он не знал, но факт остаётся фактом — Алисе он совсем чужой. Помощь Марата мне не нужна. Скоро я выхожу на работу, а Алисе дали место в детском саду недалеко от дома, где находится моя квартира, и сейчас мы проходим комиссию для зачисления её в группу малышей. Как только Лиса станет посещать сад и оставаться там на полный день, я выйду на работу. Правда, переехать в квартиру я смогу не раньше, чем получу первую зарплату, чтобы продолжать делать взносы по ипотеке, да и оставить дочь не с кем, если выпадает папина смена, и пока наше место нас будет ждать ещё месяца два.

Улыбнулась, глядя, как сладко причмокивает губами дочка во сне. Малышка моя… Такая уже большая. Скоро идёт в сад.

Ушла в зал. Папа отдал нам с дочкой свою спальню, а сам спал на диване. Под мерный бубнёж телевизора просматривала сообщения в соцсети. Телефон завибрировал в руках.

Номер не подписан. Марат…

— Да, — приняла я звонок.

— Добрый вечер. Это Марат, — услышала я в трубке и снова ощутила волнение внутри. Знала, что это он, и всё равно опять как жгутом грудь стянуло.

— Добрый вечер. Я поняла, — ответила я.

— Я по поводу экспертизы. Не очень поздно звоню?

— Нормальною. Слушаю.

— Завтра нас записали на девять утра. Едем все втроём, я за вами заеду в восемь. Пока доедем, пока документация…

— Хорошо. Я поняла тебя, Марат.