Брат жениха. Он хочет меня

Представить себе такое сложно, и действительно как-то не укладывалось по отношению к моему бывшему начальнику. Я и сама понимаю, что это из разряда фантастики, но всё равно слова о любовнице меня задели тогда и задевают сейчас.

— Нет, — честно ответила я. — Марат — не тот человек, который так скоропалительно принимает решения. Он слишком ревниво относится к своей свободе, а я пока не на том уровне отношений с ним, чтобы звать меня замуж.

— Вот именно, — кивнул отец. — Он предложил тебе всё, что мог на данном этапе.

— Почему ты считаешь, что переросло бы? — задумчиво спросила я, выражая в голосе недоверие к этому высказыванию отца.

— Потому что я видел, как вы смотрите друг на друга, — ответил он. — Нет, милая, это не игрушки, это любовь. Её начало.

— Папа, да какая любовь? — вспыхнула я. Он же не знает, как и что между нами происходило, иначе бы не говорил такие глупости! Но не стану же я рассказывать ему, как он обманом получил меня в свою постель, что предлагал мне приложением к работе секс? — Он любит только одного человека — себя!

— Мне так не показалось.

— Значит, тебе неправильно увиделось!

— Упрямая…

Повисла неловкая тишина. Мне продолжать этот разговор не хотелось.

— А ещё не поехала из-за меня, да? — сказал он тихо через паузу.

Подняла на него глаза. Ну а как я его брошу?

— Не вини себя, пап.

— Я не маленький ребёнок, Лина, — упрекнул он меня. — Я справился бы и сам. Не нужно ставить на себе крест из-за меня.

— А как же закончившийся не вовремя баллончик? — спросила я. — Забыл?

Папа снова замолчал. Ему очень тяжело, что из-за состояния его здоровья я не могла воспользоваться шансом поработать за границей. Знаю, что он чувствует себя неполноценным. Но не знаю, как его утешить. Просто обняла его, поцеловав в седую макушку.

— Пап, я так решила. Я остаюсь, — сказала я ему, прижимаясь к нему и успокаиваясь от родного тепла. — Жить вдали от дома, от тебя — это не моё.

— Есть и ещё причины, почему ты отказала Марату?

Спросил так, словно говорит не о работе. Он понимает куда больше, чем я произношу вслух.

— Да, пап. Есть.

— Может, нет ничего не решаемого?

— Есть.

— Не поедешь?

— Нет.

— Упрямица…

— Я так решила. Всё, спокойной ночи, мне вставать рано.

Ушла с кухни, чтобы больше не давать возможности ему бередить мои раны. Да и вставать действительно очень рано.