Моя. Я так решил

Я просто отправил нарытые Михалычем данные на личный ящик папаши Вотчинкова, который Эвита подсказала, и уже через пятнадцать минут ехал с ним на встречу.

Страшно мне не было, а вот азарта и дурного адреналина — за глаза.

И спокойствие на фоне этого ледяное.

Я четко знал, что буду говорить, на какие точки нажимать.

Потому что свалившиеся мне на голову милостью Михалыча дкументы — это только половина вопроса. Стоит хоть немного слабину проявить, показать себя лохом, и все, пиздец котенку будет.

С такими зверями надо жестко.

Итог переговоров был положительным.

Эве простили все долги, а ее бывшего пообещали посадить на цепь. За это я передал все имеющиеся у меня данные, вместе с доказухой. И свалил.

Признаюсь, в момент, когда сваливал со встречи с этим старым крокодилом, булки поджимались. Потому что тут как раз самое тонкое место было. Самое опасное. Могли и не выпустить…

Но все прошло нормально.

Потом, отъехав на безопасное расстояние, я скинул Вотчинкову на тот же ящик еще данные.

Вотчинков перезвонил тут же.

— Так и знал, что будет шантаж, — сухо сказал он, — сколько?

— Нисколько, — тут же бодро отпарировал я, — это вам чисто для ознакомления. Это — моя гарантия на тот случай, если вы вдруг решите, что обиделись. Сами знаете, что будет, если мне, моей жене, моим друзьям и родным внезапно станет нехорошо.

— Да, я уже в этом убедился… Не хочешь работать на меня?

— Нет, спасибо, мне своего дерьма за глаза.

— Ну хорошо, мальчик… Мы поняли друг друга.

— Да.

После этого Вотчинковы пропали с моих и Эвитиных радаров.

Она не верила, тревожно оглядывалась каждый раз, выходя из квартиры, нервничала, попутно нервируя и меня.

И тогда я просто увез ее обратно в тот самый маленький домик, который был свидетелем нашего счастья.

До свадьбы мы жили там, и я всеми силами убеждал свою невесту, что, если я сказал, что беру проблемы на себя и решаю их, то реально беру и решаю.

Немного обижало, что моя женщина не особенно уверена в моих силах и моей защите, но ее понять тоже можно.

Всю жизнь Эвита сама была щитом и мечом. И привыкла, что от мужиков, кроме пиздабольства, ждать нечего.

И теперь не верила, что все может быть по-другому.

Ничего, я смогу ее переубедить.