Моя. Я так решил

— Когда меня начали бить… — продолжаю я, — почему не стала лезть? И потом тоже… Почему позволила себя схватить? Нет, в самом начале — я понимаю, просто привезли и заперли, так? — кивает, — а потом-то? Помогла бы мне немного, сразу бы выбрались…

Эвита отдает мне сигарету, откидывается на спину. Голенькая, с небольшой острой грудью, она нестандарт вообще. И раньше меня такие бабы не вставляли, слишком много пацанского, титек нет, угловатая вся… А тут просто пир взгляду, жру, жру ее глазами и нажраться не могу никак.

Первобытное что-то у меня по отношению к ней, животное.

Эвита, не замечая моего, очень приземленного взгляда и таких же мыслей, задумчиво покачивает узкой длинной ступней, прикидывая, что мне можно говорить, а что — нет.

Я молчу. Не тороплю.

Ты мне все расскажешь, засранка молчаливая. Все. Но постепенно. Я не Бур, допросы вести не особо умею, но зато раскручивал на интервью самых замкнутых персон, которые двух слов связать не могли и не хотели.

Вот то-то. Стратегия и тактика, тактика и стратегия… По чуть-чуть. Потихоньку…

— Мне не надо было сразу, — наконец, начинает говорить Эвита, видно, решившись немного пооткровенничать, — я же… Понимаешь, я знала, что, если начну лезть, то могу проиграть, попасть под замес… А мне нельзя было.

— И ты все это продумала, пока мы вместе сидели? Или прямо тогда, когда меня били? — я переворачиваюсь, сажусь опять на кровати, тяну ее за руку к себе под бок.

Просто кайфануть тактильно, ощутить, что она — со мной. Моя.

И ее пора приучать. Постепенно.

— Да, — Эвита послушно скользит мне к груди, ложится так, чтоб слышать, как сердце стучит… И это интимно, да. До дрожи. — Я изначально понимала, что нам… Не по пути.