Мой злой Фей

Но, блин, момент выбрал — просто хуже не придумаешь! Мне сейчас еще только выяснения отношений не хватало!!!

— Я уж понял, — кивает прохладно, и взглядом скользит от головы вниз, при этом брови иронично поднимая. Да знаю я, знаю. Видок у меня еще тот! Нарядная! Королева! Да, что там королева! Богиня!

— Зачем пришел? —  интересуюсь не очень вежливо. Мне сложно рядом с ним, сложно удерживать те границы, которые сама для себя провела. И конкретно в этот момент хочется забраться к нему на руки и, горько всхлипывая, пожаловаться на гадких соседей.

— Поговорить надо.

— Слушая, давай как-нибудь в следующий раз, — взмолилась, обреченно закатывая глаза, — у меня сегодня не день, а сплошная катастрофа.

— Чего стряслось? —  хмурится, чуть склонив голову на бок, продолжая меня рассматривать.

— Да, не бери в голову, — машу рукой, и в этот момент в комнате раздается треск, плеск и звуки водопада.

Титька порвалась!!!

Да, ё-моё! Иду в комнату, уже представляя, на что она похожа, а Лукьянов бесцеремонно перешагивает через порог и следует за мной.

Останавливаюсь на входе, печально опустив плечи. Это полный капец! Вода везде — пол, палас, диван, кресла, комод, в котором детские вещи лежали. Все сырое, хоть отжимай.

Тимофей лишь присвистнул, оглядывая мои болота печали:

— Ничего себе разлив, — хмыкает насмешливо.

— Соседи, сволочи. Затопили, — произношу, шмыгая носом.

Мда-а-а, тут теперь пока все просушишь — месяц уйдет, не меньше. Пф-ф-ф, тяжко вздохнула, еще раз сокрушенно покачала головой и отступила, потому что лужа норовила подобраться к ногам.

— Собирайся, — коротко сказал Злыдень.

— Куда? —   подозрительно смотрю в голубые спокойные глаза.

— Ко мне поедешь, — произносит так, будто это решенный вопрос.

— Не поеду! — тут же возмутилась, — Я с подругой договорилась, поживу у нее.

— Поедешь, как миленькая, — вплотную подходит, так что сердце заходится, а сын в животе начинает танцевать джигу, видать, обрадовавшись оттого, что папкин голос слышит.

Живот выразительно шевелится, и Тимофей это замечает, смотрит как зачарованный, так жадно, алчно, что я думаю — прикоснется, потрогает.

— Собирайся! Я не оставлю вас в этом болоте, и по подругам нечего мотаться, у меня будет удобнее.

— Кому удобнее? — упираю руки в бока, сопротивляюсь, в попытках сохранить свою «независимость».

— Мне, — Лукьянов усмехается, — врач велел за тобой присматривать.