Мой идеальный смерч. Дилогия

Дед к тому времени уже умер – не выдержал разлуки с бабушкой. Март, непонятно откуда научившийся читать традиции, до сих пор посещал их могилы, правда, редко, но все же не забывал о родственниках. И брата заставлял это делать, правда, в своей странновато-сумасшедшей манере. У него ведь действительно были некоторые психические отклонения. Наверное, в этом было виновато детство Марта. Его мать умерла, когда ему было 14, его взяли к себе дед с бабушкой, и уже через год Андрей попал в колонию для несовершеннолетних. Вроде бы как ранил ножом мальчика из класса в драке.

Дед с горечью сто раз говорил еще маленькому Нику, что Андрей виноват в этом не был, что с ножом приходил другой паренек – богатый одноклассник Андрея, привыкший ко вседозволенности, и что его родители подкупили следователя, чтобы тот отмазал их сыночка. Как было на самом деле, Ник не знал. Но когда его брат вернулся домой – уже совершенно другой, с такими вот уже волчьими глазами, он отомстил за себя тому самому богатому парню, со временем ставшим гламурной моделью. А что может быть страшнее для истинной модели, чем потерять красоту своего лица и красивую походку?

А еще дед братьев подозревал, что во многом была виновата травма головы, полученная Андреем лет в 13, тогда, когда он решил помочь выбраться из огня двум совсем маленьким девочкам-соседкам.

Голова этого человека была устроена, мягко сказать, очень необычно, и Никита не знал, в чем кроется первопричина тех или иных поступков Андрея.

– Перенес на осень. – Повторил Никита, нахмурившись, так как брат замолчал.

– Что? – мягко, как мамочка трехлетнего сына, переспросил Андрей, вставая со своего места – книга Ирвина Уэлша упала с его колен. – Что-что? Ты решил бросить университет, олень? Охренел?

Никита тут же узнал знакомый блеск в глазах Андрея и инстинктивно приготовился закрывать голову. На самом деле он зря это делал. Его брат знал, как надо бить, чтобы не повредить кости или внутренние органы и чтобы от его кулаков почти не оставалось следов.

Никита не проронил ни звука, чувствуя боль в теле.

Правда, через минуту Март остыл – в его «покои» двое молчаливых охранников привели тоненькую девушку с огненно-рыжыми длинными волосами, и она, увидев то, чем занимается Андрей, вскрикнула. Тот как будто пришел в себя, втянул тонкими ноздрями воздух, успокаиваясь, помог сцепившему зубы Никите подняться на ноги и улыбнулся свое гостье.

– Испугалась? – ласково спросил он у рыжеволосой девушки. – Прости. Олень, проваливай, – велел он Никите.