Многая лета

Перед тем как откинуть крышку сундука, она опустилась на колени и посмотрела на свои дрожащие руки с ободранными костяшками:

— Боже, не оставь меня в трудный час!

Сверху лежала икона Николы-угодника. Крепко обхватив, она прижала её к сердцу, чувствуя, как понемногу в грудь возвращается оборванное дыхание, словно бы святой Николай обнял её в утешение и тихо прошептал: «Не печалься, Господь милостив».

Святая Троица, святые Адриан и Наталья, Ангел-хранитель — она доставала иконы по одной и расставляла их вдоль стен, пока пальцы не прикоснулись к потёртому от времени образу Богоматери с прильнувшим к Её щеке Сыном — «Взыскание погибших».

Однажды Фаина видела, как перед этой иконой горячо и слёзно молилась женщина во вдовьих одеждах. За кого просила, о чём плакала, Фаина не слышала, но слова молитвы запали в душу и сами собой вылились в протяжный стон:

— О, Пресвятая и Преблагословенная Дево, Владычице Богородице, Споручница грешных и Взыскание погибших! Призри милостивым Твоим оком на меня, предстоящую перед иконой Твоею.

Сначала она просила за Глеба, потом помолилась за упокоение души Ольги Петровны, а когда стала захлёбываться от плача, бормотала уже и про Надю в чужом краю, и про невинно убиенных в дни переворота, и про тех, кто бесследно сгинул на фронтах Мировой и Гражданской, и про отца Петра — настоятеля разорённой церкви, и про всех-всех-всех, кто упокоился или живёт в многострадальной и богоспасаемой России. Каждое слово падало под ноги, как дощечка через зыбкую топь, и Фаина мостила, мостила дорожку, пока не поняла, что подошла совсем близко и её слышат.

* * *— Так, так, так, значит, Сабуров Глеб Васильевич. Банкир.

Следователь побарабанил пальцами по тонкой папке в серой обложке и посмотрел на Глеба. Сесть ему не предложили, да и стула не было, поэтому приходилось стоять посреди небольшого кабинетика, насквозь пропахшего дешёвым табаком. Чекист был примерно одних лет с Глебом и сильно косил на один глаз.

— Я жестянщик, а не банкир, — сказал Глеб.

С кривой ухмылкой следователь склонил голову, так что стали видны жидкие волосы на макушке.

— То, что вы мимикрировали под пролетариат, не меняет вашей сути. Слышали поговорку «яблочко от яблоньки»? — Во время паузы он раскрыл папку и пробежался глазами по бумагам.