Меч Немезиды

Что теперь осталось от его службы?

– Танцы, манцы, прижиманцы!.. – Дочь нервно рассмеялась, подняв глаза к потолку. – Я же не в восьмом классе!

– А что? – нахмурился полковник. – Танцы уже в прошлом? У вас теперь более серьезные занятия? Какие? Секс? Наркотики?

– Ну, начинается…

– Мать сказала, что нашла у тебя в кармане какой-то порошок. Что это было?"

"– Не знаю. Сахарная пудра с печенья просыпалась. Вы с матерью спите и видите, что я беременная наркоманка… какая-нибудь тупая грязная шлюха! Достали вы меня, слышишь? Достали!

На этот раз Анисимов не сдержался и влепил ей пощечину.

Словно черт дернул, влепил и тут же пожалел – зачем?.. Но Ленка изумила его. Она даже в лице не поменялась, словно только и ждала этого с первой минуты. Хмыкнула, уселась на стул, отвернулась к окну и, включив настольную лампу, стала читать.

Анисимов постоял посреди комнаты, постоял, потом вышел. Тактически неграмотные действия, вертелось у него в голове. Вот оно как.

МоскваЛисицин опрокинул в себя сотку «Русского стандарта» и лихо хлопнул стопку о мрамор барной стойки – будто печать поставил.

Стекло лопнуло, и он смахнул его на покрытый ковролином пол. Шумно выдохнул и жадно поднес к губам высокий стакан с пивом. Его кадык ритмично двигался вверх-вниз, густая пена сползала на верхнюю губу и щеки. Сам Пит не обращал на это внимания, а сидевший рядом Соболь широко улыбался, обнажая неровные зубы.

– Чего лыбишься? – Пит опустошил пол-литровую емкость, пальцами смахнул пену с лица и взял с тарелки бутерброд с балыком.

 – Нам бы такую жратву, когда мы на Севере срока разматывали! Эти, нынешние, параши не нюхавшие, на все готовенькое пришли! На нашем горбу в рай въехали. Так, Вовчик?

Последний вопрос он задал рыжему бармену, спешно готовившему еще несколько бутербродов. Тот принужденно улыбнулся и кивнул. В глаза страшному посетителю он старался не смотреть, и Питу это нравилось.

– Что, брателла, – он похлопал Соболя по плечу. – Давай пей и пошли. Фитиль ждать не любит. Да и нам без понту опаздывать.

Надо поддерживать свое реноме. Слыхал словечко такое иностранное?

– Не, не слыхал, – Соболев подхватил с блюдца лимонную дольку и тоже опрокинул в себя стопарь. Зажевал цитрус вместе с кожурой, сунул в пасть бутерброд с копченой колбасой и мгновенно перемолол.

– Вот то-то! – нравоучительно улыбнулся Пит. – Учись, пока я жив!

В пиджаке у Лисицина затренькал мобильный телефон. Вор спрыгнул с высокого табурета и, выудив аппарат из кармана, отвернулся.

– Да.