Меч Немезиды

 – Пошевелил мозгами и добавил на всякий случай: – Может, твой вояка еще и предоплату требует?

…В общем, все срослось как-то неожиданно, просто невероятно красиво. Первую партию Крючок сбыл сразу, на следующий же день Вова поднес еще тридцать доз, а потом уже носил по пятьдесят, в выходные дни – по шестьдесят пять. Все уходило со свистом. Спецаптечки рулили, про Вовин герыч можно было песни слагать, такого товара в «Алмазе» раньше никто просто не предлагал. Боссу своему Клементию, который курировал весь оборот в «Алмазе» и поставлял наркотики мелким дилерам, Крючок, конечно, ничего не сказал и процент с левых продаж никому не отстегивал.

Более того – он стал скидывать часть товара в «Зидан» и «Альбатрос», где работали знакомые ребята. За каких-то две недели Крючок из мелкого дилера заделался пусть и «теневым», но все-таки барыгой. У него в лице, наверное, даже что-то поменялось, во всей фигуре – на него вдруг стали с интересом поглядывать Алла с Викой, две сестрички-крупье, работавшие в большом зале и прежде недоступные, как две снежные вершины; сам Клементий, державшийся со всеми дилерами подчеркнуто официально, ни с того ни с сего пригласил его вдруг в бар и под стакан баккарди повел речь о каких-то там новых перспективах…

* * *На Кутузовском в хвост караваевской «Вольво» пристроился бордовый «кореец», провисел два квартала, потом отстал.

На его месте тут же оказался белый «Форд». Караваев отмечал это автоматически, не придавая значения, – просто привык отслеживать машины, идущие следом.

«Форд» пропал из поля зрения, когда он съехал на Вяземскую. И тогда же позвонил администратор из «Альбатроса»:

– Виктор Степанович, у нас ЧП! Посетитель загибается!

Караваев мысленно выругался. Колобок был паникер и тугодум, ему следовало работать в заготовительной конторе, а не в игровом клубе.

– И что? – буркнул он.

– Я не знаю! Он странный какой-то! Сидел-сидел, дергал рычаги, а потом вдруг головой о панель – бац! Упал на пол, рожа синяя! И дергается, как припадочный!..

Колобок едва лепетал, он сам готов был грохнуться в обморок.

– Так припадочный и есть, видно, – сказал Караваев. – Суньте в пасть что-нибудь, чтобы язык не прикусил, и вызывайте «скорую». Да, и отнесите куда-нибудь с глаз долой, чтобы публику не распугать. Херней занимаетесь там у себя, честное слово…"

"– Но ведь он!.. – Колобок выкрикнул что-то неразборчивое и пропал. В трубке шумело и трещало, доносились приглушенные, как сквозь вату, крики – похоже, микрофон зажали ладонью.