Меч Немезиды

Тот кивнул и снова нажал кнопку передачи:

– Как это – никого нет? А твой брат Муса Мусаевич? Он здесь и хочет с тобой поговорить!

– Не собираюсь ни с кем разговаривать! Делайте, что я сказал, иначе пристрелю одну корову и выброшу ее вам!

– Не дури, Иса. Брат, родная кровь, он уже идет к тебе. Его глазами на тебя смотрит весь род Асламбековых!

Мужчина отключил рацию и повернулся к Мусе.

– Здравствуйте, Муса Мусаевич! – холодным официальным тоном сказал он. – Я генерал Иванов Петр Петрович…"

"Муса, конечно, не знал, что перед ним генерал Карпенко.

– Ваш брат захватил автобус с невинными людьми, он угрожает убивать заложников по одному или взорвать всех вместе с собой. В каждого, кто пытается приблизиться, он стреляет. А в брата не выстрелит. Поэтому вы подойдете к автобусу и убедите его не делать глупостей…

– Убедить Ису?! Я?! Да он меня знать не хочет, хотя я старший брат! Он давно отказался от семьи, он нарушил кавказские законы родства… Я не могу ничего сделать!

– Вы пойдете, вступите с ним в переговоры и убедите сдаться! – жестко повторил генерал.

Учитель закрутил головой. Если зайца загнать в угол, он бросается в атаку.

– Нет! Это незаконно! Вы не можете меня заставить! Хоть Иса мой брат, я никакого отношения к нему не имею, у него своя жизнь! Я-то тут при чем?!

– А при чем пассажиры автобуса?! – рявкнул Карпенко. – При чем женщины и дети, которых твой братец обещает взорвать?! При чем милиционер, которого он чуть не застрелил?! При чем я?! Или я к твоему Исе имею отношение?! Или ребята?!

Генерал обвел рукой собравшихся вокруг мужчин с суровыми лицами.

– Так что, Муса, как ни крути, а ты к своему единокровному упырю ближе всех нас! – Карпенко погрозил учителю пальцем.

И Муса Асламбеков пошел к Исе Асламбекову, своему родному брату. Он передвигал одеревеневшие негнущиеся ноги, асфальт казался скользким, как лед, и расстояние до «Икаруса» не уменьшалось. Сил не было, голова разрывалась, как паровой котел с заклинившим аварийным клапаном. Но холодное презрение в глазах борцов с террористами толкало в спину, и он делал очередной шаг.

Наконец, грязный борт автобуса приблизился.