Газлайтер. Том 10 (СИ)

— он не успевает договорить, так как его сносит широкая гранитная плита, в три раза больше предыдущего булыжника. Даже мокрого места не остается. Ну теперь будет ему надгробием, мне не жалко.

Второй «камушек» всё меняет. Остальные моряки разом теряют весь пыл и дружно делают шаг назад.

— Слушай, парень, мы тебя кое с кем перепутали, — мямлит один золотозубый детина. — Ты это, не обижайся и иди своей дорогой, а мы своей. Ладушки?

Вот тебе и Отупляющая медуза, или как ее там. Для того, чтобы включить головы, им пришлось потерять двух товарищей.

В одно мгновение восьмерым морякам прилетают в грудь или плечо по тонкой пси-иголке. Конструкты я истончил до максимума, но неудавшиеся грабители все равно испытывают жуткую боль, кто-то падает на колени, кто-то хватается за бок.

— Слушай, шеф, кабак скоро закроется, — Гумалин нервно поглядывает на чуть посветлевший горизонт. — Отпускай их и пошли.

— Тссс, — поднимаю я указательный палец, призывая к тишине.

Использую конструкты как проводники к нервным импульсам и дальше к содержимому подсознаний. Ну и включаю на быструю перемотку «кино морской жизни». Плавание, ограбление, абордаж, насилие, убийства, рыбалка, ого себе рыбину поймал… Настоящие пиратские каникулы.

— Отпускать не хочется, Гумаль, — сокрушенно вздыхаю. — Они сразу же в соседнем переулке ограбят и убьют других прохожих.

— Ясно, — казид понимающе обнажает маленький топорик, похожий на кирку. — Тогда сейчас покрошим.

— Да ну мараться. Нам еще идти в кабак, вдруг фейс-контроль не пропустит заляпанных, — я посылаю одинаковый ментальный приказ каждому моряку. Они одновременно выпрямляются и бредут к причалу, качаясь, словно зомбаки из ужастика. — Всё, проблема исчерпана.

— Ну наконец, — казид убирает топорик обратно на поясную петлю. — Шеф, бегом!

Кабак стоит довольно близко. За скрипучей дверью нас ожидает тихий пьяный зал. Кабацкие драки уже отгремели: разбитая посуда и поломанная мебель свидетельствуют о неслабых потасовках. Даже одно окно снесено напрочь то ли скамьей, то ли чьим-то телом. Собутыльники уснули прямо за столами. На ногах остался только трактирщик в фартуке, который спокойно себе протирает тряпкой барную стойку.