Камень. Книга 4

Слава богу, страшного не произошло, и братья с честью выдержали очередной экзамен «войнушки».

Годуновские орлы, во главе с ним самим, обыск в доме и хозяйственных постройках закончили только через час. Мы же с Лешим за это время успели сходить на экскурсию на заводик Никпаев по производству наркоты. Сама лаборатория нас не особо впечатлила, а вот слад готовой продукции внушал — большая часть здоровенного ангара была до верха забита коробками с расфасованным в большие брикеты героином. Причем, коробки отличались друг от друга, в том числе и клеймами.

— Пользовались, суки, выгодным географическим расположением своих земель. — начал пояснять мне Литвиненко. — Брали на реализацию героин и у других афганских Родов.

— Ясно. — кивнул я. — Сколько ж они зарабатывали на этом на всем?

— Дохрена, Камень. Просто дохрена. — хмыкнул Леший. — А представляешь, сколько местный Король имеет, если он в долях от каждого Рода?

— Да уж… Может Королька… того… устроить несчастный случай?

— Чтоб тут полный беспредел начался? — усмехнулся Леший.

— Тогда через нашу границу все кому не лень полезут, пограничники точно не справятся. И будут на территории Таджикистана использовать в качестве валюты не рубль, а героин, как уже делают в его отдельных глухих районах. Машина — килограмм хмурого, дом — десять. Тебе это надо?

— Нет.

— Вот и Государю нашему это не надо. А Королек местный хоть какие-то минимальные приличия старается соблюдать, чтоб уж совсем конченным упырем на международной арене не выглядеть.

А после всего того, что мы тут с Никпаями устроили, он Рода свои на время утихомирит и наведет некое подобие порядка. О, а вот и вертушки прибыли…

Первым делом, понятно, мы разместили в вертушках всех Никпаев, присмотр за которыми взяли на себя Годун с его людьми и пограничники, меня с братьями отец попросил пока обождать в сторонке, а сам с Прохором, полковником Литвиненко и дядькой Константином устроил какое-то совещание. Совещание это длилось не долго.

— Так, орлы… — подозвал нас к себе отец. — Мы тут посовещались и решили. Николай, Александр, вы себя в очередной раз проявили только с лучшей стороны, и по совокупности всех ваших боевых заслуг, оба достойны получить личные позывные. — братья замерли. — Итак, Николай, за то, что ты скрипишь зубами нам всем в динамики, быть тебе Молчуном. Александр, за твою глазастость, которую не раз отмечал в своих отчетах Белобородов, будешь Зорким.